— Вы же не передумаете насчёт жилья? — шепчет.

— Да, конечно, нет!

— Что? Вы кто⁈ — заметил меня франт.

— Ты сам кто? — стараюсь глядеть на него грозно. — И как смеешь разговаривать непочтительно с женщиной?

— Я… я слуга Его Сиятельства графа Апраксина Александра Петровича! — выдал он так гордо, словно я тут же должен был поклониться ему до земли.

— Отвечай, мерзавец, как посмел указывать моей работнице? — отыгрываю я самодура.

Тот аж покраснел, замотал головой и промямлил:

— Да я… да откуда… она в услужении у графа… и она… она — блядь!

Хрясь! Бью ему в морду. Причем удар получился не хуже, чем Грачеву прилетело в своё время. Франт падает навзничь.

— Молчать! Как смел⁈ Кто послал⁈ — пинаю я франта по рёбрам.

А что? Пусть видят: барин честь свою блюдёт! И за своих вступается.

— Прекратить! — меня врасплох застал свисток городового.

А вот и вчерашний усатый полицейский нарисовался.

— Что-о-о-о? — негодую я, войдя во вкус. — Меня, дворянина в двенадцатом колене, хамло и быдло оскорблять⁈

— Алексей Лексеич, ну зачем же убивать? — укоризненно качает головой околоточный с довольной рожей.

Ну а как же — он и с меня рупь возьмет, и с графа этого тоже.

Апраксин… черт, знакомая фамилия. Я её ещё из будущего помню. И вот, скажи, на кой я влез в это? Запал уже прошёл, но злость осталась.

Хрен знает, кто этот Апраксин. Точно помню, с Петром Первым дружбу водил один из них. Ольга сказывала: служит её хозяин вроде бы в посольстве в Вене, внештатным сотрудником. Сам Татищев его туда пристроил. А в его доме в Москве бывают все сливки московского общества. Женат он вторым браком на красотке — молодухе какой-то. А Ольгу, значит, брали для дочки от первого брака, девочки лет десять.

Вот и выходит, что я, барин по случаю, только что выбил зуб служителю известного графского дома. Хорошо это или плохо — ещё не решил. Но уж точно — не скучно.

— Графу бы, может, не лишне вспомнить, что Ольга Васильевна — не его крепостная, а вообще-то из свободного сословия, — заметил я на прощание ушибленному франту.

— Я вам так благодарна… Надеюсь, статский советник не станет вам мстить, — тихо проговорила Ольга, прижимая ладонь к груди.

«Так значит, Апраксин — тоже полковник, как и батюшка моей рыжули», — подумал про себя я, машинально отметив, что уже свободно ориентируюсь в этом клубке чинов, титулов и рангов. Тут ведь всё просто: не запомнишь — пропадёшь.

Татищев… да что о нём известно? Посол в Вене и всё. И семейство имеет многочисленное.

К обеду время подошло, а Владимира всё нет. Странно. Мог бы, в конце концов, предупредить — он же у меня, в некотором роде, на зарплате. Зато Тимоха бодр и весел, словно вином напоенный. Его, оказывается, накормили — и у нас, и у соседей. А, может, этому дамскому угоднику перепало что и послаще вина.