Выхожу на солнечный свет и вижу, что Евстигней на повышенных тонах разговаривает с каким-то щёгольски одетым молодчиком в мундире. Вот и оставь на минуту человека одного…

Спешу к приятелю на выручку, но тут замечаю: к ним подруливает ещё парочка таких же красавцев, в тех же синих мундирах, в обтяжку, с портупеями и киверами. Да это ж гусары! С некоторого времени я их отличаю — на мундиры насмотрелся, а вот в званиях по-прежнему плаваю.

Тьфу! Да не ссорятся они, а наоборот — радуются встрече! Оказалось, один из гусар — корнет, и дальний родственник Евстигнея.

Встретились, можно сказать, случайно. Сам корнет теперь в Москве лишь временно: гусары, как правило, в столице не квартируются. Но ввиду скорой коронации государя Николая Павловича, часть полков была переброшена в Лефортово.

А и не корнет он, оказывается, вовсе! Опять напутал я. Целый поручик! Молод, а уже до такого высокого чина дослужился. А вот его приятели — да, корнеты настоящие. Морды холёные, глаза горят, голоса звенят. По всему видно — жить эти бравые ребята любят на полную катушку.

Смотрят на меня доброжелательно, даже с лёгким любопытством. Один, безусый, с лицом почти мальчишеским, с интересом разглядывает мой нож.

— Баловство это… — протянул он с видом великого знатока, — вот пистоли — другое дело.

— Так вот хотел взять в лавке, да не решился. Пистоль — вещь серьёзная, а цена на него немалая. Лучше сперва со сведущими людьми потолковать, — честно признался я.

— Разумно, — кивнул поручик. — А лучшее толкования — это в руке подержать да на деле попробовать. Стрельнуть разок-другой.

Моя честность, отсутствие понтов и очевидное желание не тратить деньги зря почему-то вызвали у гусар симпатию к моей персоне. Они даже позвали с собой на стрельбище! Мол, у них там разных моделей навалом — и на пробу дадут, и покажут, как заряжать, как прицел держать.

Потом чуть было и не загребли нас с приятелем в ближайший ресторан на попойку… Но тут, вижу, как Евстигней поморщился — видно, жаба его давит последние деньги на кутёж тратить. Да и мне бухать не хочется. Поэтому отмазываюсь, приложив ладонь к животу:

— Господа, извольте извинить, но желудок мой нынче, как барин, в плохом настроении — капризничает. Да и у меня в доме сортир новый — очень хочется испытать его в деле!

Гусары заржали как жеребцы и, хлопнув меня по плечу, откланялись. А мы с Урядовым пошли своей дорогой.

— Вот мы олухи! — вдруг выдал Евстигней. — Надо было им адрес наш сказать, чтобы в гости заходили.

— Угу, — неискренне поддакнул я.

Совсем нет желания принимать гостей у себя в доме. Особенно гусар. Они припрутся, набухаются, бардак будет… а у меня из слуг — только ленивый Тимоха.