Хотя, как оказалось в дальнейшем, рана была достаточно глубокая. И здесь бы очень пригодился стрептоцид, которого нет, и который я не знаю, как делать. Но доверять своё тело местным эскулапам, в уровне профессионализма которых я даже не сомневаюсь, а именно потому, что его просто нет, я не хотел.

И всё же я показался перед публикой, провожая каждого уезжающего. Мне всё указывали на то, что лицо моё бледное, да и чувствовал я себя прескверно, обмотав неимоверным количеством тряпок рану, чтобы она не саднила кровью и не пугала никого из уезжающих. Но, и этот шаг, когда я раненый провожал своих гостей, был мне в зачёт.

— Иди и подойди к Алексею Петровичу. Из-за тебя он стрелялся, в конце-концов, — услышал я голос Алексеева, который обращался к своей племяннице.

Уже жена Алексеева, как и его младшая дочь, которой предстоит стать девушкой не раньше, чем через пару лет, были в карете, когда ко мне подошла Лиза.

— Я, признаться, не думала, что вы столь благородны, — потупив глазки, говорила девушка.

Наверное, сейчас я выглядел глупо с этой навязчивой улыбкой, которую никак не мог прогнать со своего лица. Она умеет смущаться, она умеет говорить томным голосом. Она ещё более прекрасна, чем показалось мне ранее. Казалось, что неприступная Снежная королева всё-таки слегка оттаяла. От ее этого жара растаял и я. Или не от этого жара? У меня, действительно, поднималась температура и нужно было срочно занять, наконец, горизонтальное положение.

— Для вас не должно быть секретом, что вы мне нравитесь. Я не могу и не буду говорить возвышенных слов любви, ибо даже те переживания, которые меня переполняют, мне не были знакомы ранее. Для меня все ново: и такой милый, прекрасный ангел, как вы; и то, что я чувствую к вам… Я буду рад видеть вас в своём доме. И не стану навязчивым. Но позволите ли вы мне оказать вам будь какие знаки внимания? -говорил я.

Голос мой не был жеманным, я не смущался перед девицей, а лишь прямо, в своей манере, может, и не совсем правильной, говорил всё то, что сейчас чувствовал. Как я уже говорил ранее, это моя одна из основных проблем, что я честен с женщинами. А сами женщины, как я понимаю, порой желают быть обманутыми, или же поиграть в игры, сопряженные с гаданием на ромашке «любит-не любит, к сердцу прижмет, нахрен пошлет».

Я гадать не люблю. Если мне нравится женщина, я говорю об этом, если мне неугодно общение с дамой, также об этом говорю. Конечно же, исключением является та манерность, которая необходима в общении с дамами, на которых я не претендую, как на своих спутниц. Вот тут, отчего-то могу и в игры поиграть.