Аглая вздохнула и с аппетитом набросилась на еду. Я ловил себя на мысли, что мне все нравится в этой юной простой девушке.

— Что-нибудь еще, господа? — вежливо поинтересовался половой.

— Спасибо. Счет принеси…– попросил я и протянул парнишке гривенник на чай.

Прохор однажды рассказал что половые в трактирах получают всего шесть рублей в месяц, потому их еще называют «шестерками». Конечно, на чаевых они накручивают еще рублей двадцать, к тому же харчатся на дармовщинку, потому половым в трактир, оказывается, не так просто устроиться…

Когда вышли на улицу, перед нами вырос невзрачный мужичок. Невысокий и неприметный, гладко выбритый и с хитрым прищуром.

— Господин Никитин, прошу прощения. Один важный человек очень хочет с вами пообщаться.

— Сейчас девушку провожу. Жди здесь.

Я проводил Аглаю до повозки. Герасим как-раз наворачивал кулебяку размером с футбольный мяч.

— Ждите, я скоро…

Интересно, кто этот незнакомец? Что еще за загадки Мадридского двора?

— Пойдемте, господин Никитин,– кивнул мужик.– Здесь недалеко.

Я шагал вслед за незнакомцем. Мы покинули рынок, немного спустились по улице и вошли во двор. Я прочитал на вывеске дома: «Тара» Во дворе, в ровных штабелях лежали деревянные ящики и лотки, у забора стояли два сломанных тарантаса. Мы вошли в дом со двора и оказались в полутемной комнате. За столом сидел крупный мужчина с короткой стрижкой. Взгляд у мужика колючий. На щеках белели маленькие шрамы от оспы.

Сопровождающий встал возле двери и закурил папиросу.

— Помещик Никитин? — кивнул незнакомец за столом.

— Да. А вы кто?

— Зовите меня просто Еремей.

— Так чем я обязан?

— Присаживайтесь.

Я покосился на сопровождающего и присел на удобный мягкий стул.

— Господин Никитин, я хочу чтобы вы выслушали и правильно поняли меня…– собеседник печально вздохнул.– Мир, в котором вы живете — чрезвычайно отличается от нашего мира. Вы богатый чистоплюй, выросли в поместье, с детства вкусно ели и спали на мягких перинах. Вы не знаете, что такое голод, нищета и побои…

Я уже начинал догадываться о чем речь.

— Сегодня вы вспугнули нашего человека на рынке. А ведь он мог заработать рублей тридцать, из которых две трети идут на пропитание нашим семьям.

— Он жулик, людей обманывал.

— Конечно, я это прекрасно знаю. Но обмануть можно того, кто хочет обманываться. Если у человека в голове вместо мозгов масло — он все равно спустит деньги. Не в кружки, так в карты… это один из видов нашей деятельности. Или вы ищете во всем справедливости?

Еремей жутко улыбнулся.

— Скажите, господин Никитин: справедливо, когда помещик увеличивает подать, а маленькие дети крестьянки не могут уснуть от голода и плачут? Рабочий в городе пашет от зари до заката и половину отдает за жилье в сыром заплесневелом подвале. Или справедливо, когда работники выходят на стачку с просьбой повысить зарплату, а на них выпускают конных казаков с нагайками? И они давят лошадьми не только мужчин, но и лежащих на земле женщин с детьми, ломают черепа, забивают до смерти хлыстами… как это случилось в Царицыне несколько лет назад… скажите, где здесь справедливость?