Я изобразил вторую схему.

— Когда сделаешь?

— Работа сложная. Но думаю, дней за пять-шесть управлюсь.

— Труба должна быть герметичной, на стыках соединяй хомутами, да покрепче…

— Сделаем, барин. Можете не сомневаться…

— Если нужны помощники — попроси старосту, чтоб дал. Как закончите — доставите конструкцию в поместье…

— Пойду Пантелея кликну, да и начнем с божьей помощью…– кивнул немногословный кузнец.

Таких людей я любил. Тихих, немногословных, старательных. Без преувеличения, именно такой народ и есть Соль русской земли, а не говоруны и кликуши…

Когда я вышел от кузнеца, на улице мне попалась женщина с синяком под глазом. Она поклонилась и тут же отвела взгляд.

— Э… матушка… кто это тебя так?

— Муж, барин. Да я совсем не в обиде.

— За что?

— Пустяки, дело житейское…

— Как тебя зовут?

— Варвара Лушникова.

Я схватил женщину за локоть.

— Веди к мужу!

Она кивнула на колодец-журавель у дома с соломенной крышей. Возле колодца стояли староста Платон Щукин и рябой мужик с мальчишкой лет семи. Вместо обуви на ногах пацана странные тряпки.

Рябой не на шутку испугался и вышел вперед:

— Еремей Лушников,– он поклонился, староста и мальчонка сделали тоже самое.

— Твоя супружница?

— Моя, барин.

— За что ты ее?

— Так в целях воспитания. Гречу с салом не отварила, когда я с поденной вернулся. Пришлось сухарями давиться… Так нечто я не прав? Ведь как в народе говорят: «Бей бабу молотом — будет баба золотом!»

— Это сын твой? Как зовут?

— Егорка…– чуть слышно произнес мальчик.

— В чем он обут?

— Так порвал башмаки, теперь в портках бегает, а скоро лето — можно и вовсе босым, к следующей зиме справим какую обувку.

— Где хочешь возьми, но чтобы купил сыну ботинки. А если еще раз жену тронешь, высеку! Ты понял?

— Так это, барин… как не понять…

Испуганная женщина стояла рядом и печально вздыхала.

— Платон, собирай все село! — приказал я.– Пару слов хочу сказать.

— Варвара, Егор! — приказал староста женщине и мальчику.– Пробегите по домам, кликнете народ!

Я взглянул на Еремея. Мужик наверняка мается с похмелья. Глазки бегают, ручки трясутся, да еще нашел на ком злость срывать, на бабе…

Лично у меня отношения с алкоголем сложные, вернее, совершенно никаких. Люди пьют от скуки, при встречах или на праздниках, для настроения и даже для аппетита. Я почти не употреблял алкоголь, но не потому что такой правильный или сторонник ЗОЖа. У меня физическое противопоказание, стоит выпить порцию, которая для нормального мужика считается нормой, скажем, триста грамм водки или виски, меня начинало плющить, на утро руки тряслись, потроха скручивало, а голова страшно гудела. Чем так мучиться, я еще в двадцать два года решил не пить, кроме одной-двух традиционных стопок на больших праздниках и юбилеях.