— А вы, Андрей Иванович, философ и русофил…– рассмеялся фельдшер.

— Да, я патриот. Но не такой, чтобы до мозга костей… Просто, если родился в России, люби свою Родину. Делай что можешь для ее развития и процветания, и не надо смотреть на этот Запад. Там совершенно другая история и менталитет… да, согласен, пусть немцы более аккуратны, китайцы трудолюбивы, но ведь и мы не лыком шиты, правда, Прохор Петрович?

— Угу… — пробормотал приказчик, прожевывая крылышко индюшки.

— Вот скажем, вы доктор — тогда стремитесь к мастерству в профессии. Мельник, кузнец, землепашец, да любой может стать счастливым, если видит результаты труда…

— Простите, как землепашец может быть счастлив? Он пашет землю по необходимости, для пропитания,– возразил Митрич.– Разве тяжелая физическая работа может доставить какую-то малейшую радость? Счастлив может быть художник, создавший шедевр, композитор, написавший красивую сюиту или поэт, сочинивший любовный романс… Наверняка я тоже не совсем счастлив, просто выполняю свою работу…

— Если вы с удовольствием и верно служите делу, которое избрали, то наверняка счастливы… а я вижу, что вам очень нравится ваша работа.

На щеках фельдшера вспыхнул легкий багряный румянец. Он призадумался:

— Я вот что подумал, вы все же государственник, Андрей Иванович. Но и мужику крепостному тоже хотите поблажку. Любите вы русского мужичка, будто дитя неразумное. Пожалуй, нужно познакомить вас со своим приятелем, Кириллом Аксаковым из Царицына. У него тоже похожие взгляды. Может слышали про Аксаковские маслодельни?

— Как же не слышали… на весь юг России славятся…– пожал плечами приказчик.

— Аксаков человек широких взглядов, как и вы русофил, считает сельское хозяйство и промышленность в нашем регионе — основным фундаментом вехи развития России… он активно борется за прогресс и за строительство железной дороги между Царицыным и Астраханью. Поддерживает расширение Российской Империи.

— Наверняка интересный человек, этот ваш приятель…

— На днях мы приедем к вам вместе.

— Жду с превеликим удовольствием…

Вскоре фельдшер откланялся и умчался.

А мы стали собираться в Тимофеево. Прохор Петрович принарядился, одел светло-серый сюртук и надушился как баба. Я тоже по случаю облачился в длинный черный камзол с золоченными пуговицами, модные брюки и обул остроносые лакированные туфли. На голову нацепил высокий цилиндр. Даже Герасим приоделся в праздничный красный кафтан.

Мы выехали в полдень. Грунтовая дорога оказалась широкая и накатанная. Однако нетрудно представить что здесь творится, когда несколько дней зарядят дожди. Вскоре мы добрались до развилки.