К нам спешил сам Вергилий во главе крупного отряда гвардейцев. Да, Мортон точно вовремя свалил. Солдаты жреца стекались в штрек со всех концов. Они бежали по балконам, заходя с обеих сторон, поднимались на лифте и оттаскивали толпу от провокаторов. Вот только спасать там, похоже, уже было некого.

— Ох, что же вы натворили, — стенал Вергилий, упав на колени перед одним из избитых тел.

— Они предатели! — вскричал кто-то.

Жрец обвёл глазами обступивших его гномов и воздел руки вверх:

— Омур заповедовал прощать! Этот гном лишь дал своему страху победить! Как и вы…

Вопил он, надо сказать, очень натурально. Но самую малость переигрывал.

— Ступайте домой, друзья, и будьте уверены, ваш пастырь позаботится о вас, — продолжал Главный жрец. — Скоро всё закончится. Вместе мы справимся, доверьтесь мне!

Это он, что ли, пастырь? Ну ладно хоть не мессия.

Гвардейцы прогнали гномов. Особо ретивых даже огрели дубинками, но, в целом, были достаточно вежливыми. Работали на имидж жреца, не иначе, потому что на проспекте, который вёл к Дворцовой площади, они действовали куда жёстче. Тела провокаторов тоже утащили, по-моему парочка даже ещё дышала. Скорее всего их добьют, свою роль они не сыграли, значит, больше не нужны жрецу.

Как только последнего жители прогнали с этажа, Вергилий изменился в лице. До этого на его губах блуждала блаженная улыбка, но сейчас он ожесточился и посмотрел на меня, нахмурив брови. Несколько коротышек из гвардейцев вдруг подбежали ко мне.

Один встал на четвереньки, рядом с ним тут же встал другой, на спину второго забрался третий и тоже встал на колени. Получилась такая лесенка из гномов.

Вергилий подошёл и, осторожно ступая, забрался на них. Но всё равно ему приходилось высоко задирать голову, чтобы взглянуть мне в глаза. Облегчать ему задачу я не собирался.

Жрец громко вздохнул. Никто не шелохнулся. Тогда он покашлял. Та же реакция.

— Кха-кха! — уже громче сказал он, едва сдерживая гнев.

Ещё трое карликов подпрыгнули на месте и подбежали к подножию лестницы. Нижний тоже встал на четвереньки, второй на него, а третий на второго. Получилась ещё одна ступенька для жреца, и Вергилий, взобравшись, наконец, смог прямо взглянуть мне в глаза.

— Стремянка, — сказал я первым.

— Что?

— Штука такая есть. Раскладная лестница. Стремянка называется.

— Ах, — махнул рукой жрец, улыбнувшись, отчего слегка качнулся, стоя на плечах гвардейца, который, в свою очередь, стоял на плечах у другого гвардейца. — Вы шутите, господин Дубов. Но, боюсь, время для шуток прошло… Настали тяжелые дни, требующие не менее тяжелых решений…