— Боже, Ника, — рявкнул я, оборачиваясь, — держи подробности при себе!

Обычно румяная, синеглазка позеленела, а её лицо приобрело на миг выражение, будто её действительно вот-вот стошнит. Но она сдержалась. Курицы позади метнули несколько копий. Пара просвистела над ухом, а остальные вонзились в землю, не долетев. Уродливые когтистые лапы взрывали красную землю, преследуя нас.

— Не могу, г-господин. Сейчас все подробности выйдут наружу!

Ответить я не успел: волк выбежал на край вафельного разлома и едва успел затормозить. Ожившие окорока быстро приближались. Альфачик с утробным рычанием рванулся к ним, резко развернулся, подбросив лапами землю и побежал к разлому.

— Мы все погибне-е-е-ем! — верещала Агнес, смеясь, пока мы перелетали расселину, на дне которой бурлила молочная река. Это в стиле зелёной мелочи.

То ли мы были тяжёлыми, то ли разлом широкий, но нам едва-едва хватило силы прыжка. Волк кубарем покатился по земле, а мы полетели следом, как кегли. После падения мы быстро повскакивали на ноги и собрались у края расселины. Земля здесь напоминала слоёную вафлю с клубничной начинкой. Огромная толпа куриц сгрудилась на той стороне. И хоть у них не было глаз, я всё равно кожей чувствовал на себе их свирепые взгляды.

Вероника, зажимая рот, убежала в кусты неподалеку. А Лакросса, вставшая справа от меня, торжествовала:

— Курица не птица. Им не перелететь это ущелье.

Будто услышав её, куриные туши начали брать небольшой разбег и взмахивать ощипанными крыльями. Несколько из них сиганули вниз. Лакросса хмыкнула, а подбежавшая к краю пропасти Агнес вдруг завопила, отскакивая назад:

— Курица — птица! Ещё какая птица!

Вопреки всем законам физики, куриные кадавры взмывали вверх один за другим и пикировали на нас, как ястребы. Хотя откуда законы физики в мире глюков?

Я перехватил молот, готовый отбивать их, как в американском бейсболе, но Лакросса опередила меня. Она вдруг вышла вперёд и вытянула руку в сторону стаи ощипанных птиц. За её плечами появлялись десятки копий, тут же взмывавшие в небо. Достигая высоты полёта куриц, копья начинали взрываться. Подбитые окорока падали под зенитным огнём — поджаренные и дымящиеся. От вида летающих куриц-гриль у меня заурчал живот. Я же не ел уже чёрт знает сколько!

М-м-м, а запах какой! Нямка!

— Отступаем ко-ко-комрады! Ко-ко-команда отступать! — верещала на той стороне особенно большая курица с подобием погон на плечах.

Ещё несколько туш упало рядом, а остальные птицы развернулись и полетели в обратную сторону, подальше от зенитных копий. Я уже собрался начать разделывать одну особо горячую курочку. Настолько горячую, что на поджаренной корочке ещё кипел жир.