— Жуть какая! — передёрнуло оркессу.
А у Агнес, наоборот, глаза загорелись.
— А мы поедем потом в пустыню? Поглазеть на червей? Ну поехали! — твердила она.
— Куда господин, туда и я! — с жаром закивала Вероника.
Я отмахнулся. Ещё не добрались до цели этого путешествия, чтобы планировать следующее.
Зелёная мелочь вздохнула и успокоилась.
Легли спать. До полуночи стоял на часах сам, и волчонок со мной. Я использовал его магическое зрение, чтобы осмотреться. Всё было тихо. Кто-то кого-то грыз в лесной чаще, но, судя по размерам ауры, это тушканчик жрал белку. Или белка тушканчика. Короче, мелочь, с которой даже ребёнок справится.
Меня сменила Лакросса. Её через пару часов сменит Вероника, последней будет Агнес. А там и вставать пора. Нам ещё пилить и пилить.
Засыпая, вспомнил слова Агнес о путешествии на черве. С другой стороны, не так уж плохо, по крайней мере быстрее, чем пешком. Только уж слишком заметно. Хотя если червь Песчаный, то плевать. В здравом уме никто к нему не сунется.
Едва закрыл глаза, как их тут же пришлось открывать снова. Вокруг стояла темень. Меня трясла за плечи Вероника и тревожно приговаривала:
— Господин, проснитесь! Господин! — В глазах её плескался ужас.
Лять… Да что теперь-то⁈
Глава 6
Я ощущал странную лёгкость в животе и мягкость под задницей. Причём точно помнил, что засыпал на твёрдой, как деревянная доска, земле, и мне это нравилось.
Синие глаза Вероники были широко распахнуты, когда она трясла меня за плечи. По крайней мере, пыталась, ведь вешу я две сотни килограмм, а после вчерашнего сытного ужина даже чуть больше.
— Господин, — причитала она, чуть не плача.
— Что? Что случилось? — сонно протёр я глаза.
Девушке мешал говорить спазм, перехвативший горло от волнения. Она обхватила шею руками, будто пытаясь себя придушить.
— Так, Вероника, — я сел, — посмотри на меня и возьми себя в руки. Что бы ни случилось, паникой делу не поможешь. Ты поняла?
Она кивнула.
— Вдохни и медленно выдохни, — скомандовал я.
Синеглазка свернула губы трубочкой, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Сделала так ещё раз, и к её щекам вернулся прежний румянец.
— Теперь говори, — кивнул, подбадривая её.
Полог палатки шатался так, будто снаружи был сильный ветер. Рассвет едва забрезжил, поэтому внутри было ещё темно.
— Господин, мы летим в воздухе! — выпалила Вероника.
Зараза. Теперь понятно, откуда эта лёгкость в животе. Я встал на четвереньки, потому что на двух ногах удержаться было невозможно. Палатку качало, а пол был предательски мягким и податливым. Подполз, проминая руками ткань, под которой ничего не было, отогнул кусок брезента и выглянул в тамбур.