Когда всё закончилось, только я стоял посреди пустоши.

А затем открыл глаза.

* * *

Центр Дубовой рощи

Несколько минут назад

Девушки

Мать леса стояла перед ними, будто ничего не случилось. Безусловно, это бесило Лакроссу, а Агнес так и вовсе хотела вцепиться живому дереву в лодыжку и разгрызть её, как какой-нибудь бобёр. У гоблинши в мозгу даже сразу появился примерный чертёж специального зубного протеза. Вероника же просто закрыла глаза и пыталась всё забыть.

— Что… что ты сделала⁈ — вскричала оркесса. — И не смей больше заговаривать нам зубы!

— Вы принесли мне щедрую плату, — заговорило дерево. — Я лишь хотела отблагодарить вас.

— В следующий раз можно и нашего разрешения спросить! — огрызнулась Агнес. — В гробу я видала такую благодарность.

Мать Леса мелодично рассмеялась.

— Сколько духовной силы в столь маленьком теле… Ты и сама не подозреваешь о всех своих возможностях, дитя зелёного народца.

— Сама ты мелкая! — вздёрнула нос гоблинша, но тут же потупила взгляд. — Сила? Какая у меня сила?

— Вы все обладаете дарами, — взмахнуло рукой дерево. Мелкие листья зашелестели от движения. — Люди зовут их Инсектами. Но вы не открыли и сотой доли их силы, а я вам помогла взамен на… кое-что мне очень нужное, а для вас — пустячное.

— Ничего себе пустяк! — ещё сильнее зажмурилась Вероника и затрясла головой, отчего тёмные волосы взлетели в воздух.

Мать Леса подошла к ней и прикоснулась к щеке сучковатыми пальцами. Девушка тут же отпрянула, а зелёные угольки взглянули в ответ грустно и в то же время будто извиняясь.

— Разве ты, дитя, не призвала только что ледяной кинжал?

Брюнетка нахмурилась, но всё же кивнула, хоть ей и не хотелось признавать правоту этого существа.

— А ты, дитя горного народа? — Мать Леса повернулась к Лакроссе и сделала шаг к ней. Оркесса не шелохнулась, готовая к бою. — Разве раньше ты могла метать свои копья силой мысли?

Грозный настрой девушки дал трещину, она отвела взгляд, смущённо бормоча:

— Я раньше… никогда не пробовала это делать.

Из сплетения веток на месте рта ходячего дерева послышался тихий шелест, который Лакросса истолковала, как вздох облегчения.

— А я? А мой дар? — оживилась Агнес, уперев руки в талию и с вызовом глядя снизу вверх на Мать Леса.

Со скрежетом дерево нагнулось к ней и шёпотом, похожим на шорох листьев на ветру, сказала несколько слов, которые услышала только гоблинша.

— Чё, правда, что ли⁈ — пришла в изумление зелёная мелочь.

Палец Матери Леса легонько коснулся кончика носа Агнес.

— Да, дитя. Но не говори, пока не пришло время.

— А… а когда оно придёт? — ковырнула носком сапожка землю гоблинша.