— Может, их остановить? — Моей руки коснулась Морозова.

— Не, — мотнул я головой. — Интересно, чем закончится.

Дриада же хихикнула, не поворачивая головы. Она осматривала виноградную лозу.

— Пусть гаварят, слюшай! Пусть хоть винаградное дэрэво вырастэт! Валико чэстный чилавэк! И всэ будут видеть, что именно здэсь Валико убил нэгодяя Макарова!

— Пф! — фыркнул Степан, закатывая глаза. — И все будут видеть, что Валико ничем не лучше его старых хозяев, Михайловых. И про всех твоих потомков будут так же думать.

— Ах ти… — Виноградарь замахнулся столом, собираясь ударить винодела.

Макаров перешёл невидимую черту и рисковал действительно прямо тут погибнуть. Но я перехватил стол у Валико и отобрал его. Ещё не хватало, чтобы мои слуги начали друг друга убивать. Чего доброго, в лучших традициях Кавказа ещё задумают кровную месть.

— Никто никого не убьёт, — строго сказал я, сразу остужая горячие головы. — Ладно, я попробую ваше вино, Макаров. Но не здесь. Валико прав, нужно уважать его труд и не портить корни лозы.

Грузин подбоченился, хитро блеснув глазами из-под тяжёлых бровей.

— Ваше Благородие, — обиженным тоном сказал винодел, — я знаю, откуда берётся виноград в моём вине, и уважаю труд господина Мизандари, но…

— Нам нужно подходящее место для дегустации, — перебил его я и взглянул на Валико. Сурово так взглянул.

— Эсть такоэ. Нэдалеко, Ваш Благародиэ, — поклонился он и повёл нас за собой.

Через четверть часа, поплутав среди рядов винограда, мы вышли на широкую поляну. К ней вела дорога, которая терялась среди холмов. Думаю, это было одно из тех мест, куда приезжали повозки и машины, чтобы погрузить собранный урожай. В дальнем конце поляны валялись кучей старые корзины и деревянные ящики. Вот неподалёку от них и расположились.

Действуя сообща, винодел и виноградарь вмиг «накрыли поляну». На невысоком маленьком столике ютились бокалы, несколько бутылок разного вина (некоторые довольно пыльные, а значит, старые), блюдо с нарезанным сыром и ещё одно — с виноградом. Я же притащил несколько ящиков и поставил их вокруг, чтобы мы могли сесть. Ну, все, кроме меня. Меня никакой ящик не выдержит, так что сел я просто на землю.

Погода радовала. Ярко светило солнце, янтарные глаза дриады и зелёные Марины горели в его лучах, мягкий прохладный ветерок трепал их волосы. Они выглядели… счастливыми. Да и мне было хорошо.

— Позвольте начать, господин барон! — Степан потёр ладони и через несколько секунд с чпокающим звуком вытащил первую пробку. — Белый мускат урожая две тысячи семьсот семьдесят третьего года. До сих пор хранит тепло тех солнечных дней…