— Барон… Ой, мля!

Морячок! Стоит на входе в блиндаж. Красный от смущения, но, сука, довольный. Глаз не отводит.

— Вон! — зло приказал я.

Тут же наваждение, охватившее нас с Верой, исчезло.

— Ты подписал себе смертный приговор, Горюнов, — сказала она, открыв глаза.

— Да хоть два! Одевайся и вали в своё отделение. А мне сейчас не до тебя. Там ребята очнулись!

— Ты не…

— Слушай, пока реально не до разборок. Ещё наговоримся. Сейчас же, как говорится: службе время, потехе час. Одеваемся и разбредаемся. Хотя… Как самочувствие?

— Холода не ощущаю. Прошло, кажется. Даже слегка душновато.

— Славненько. Чао, Палкина!

— Иди на хер, Горюнов, — зло ответила она и стала одеваться.

Спровадив Веру, собрал в блиндаже своих бойцов. Вид у всех немного пришибленный, но главное, что живы.

— Рассказывайте, — коротко приказал я.

Молчавшие до этого Дикие загомонили одновременно, то горестно вздыхая, то радостно размахивая руками. Из всего этого сумбура я понял главное. Несмотря на то что пришлось им несладко, но чувствуют себя на данный момент нормально. Хотя и побочные эффекты имеются.

— Знаешь, Барон, — признался мне Морячок, когда все немного подуспокоились, — никак не могу решить: убить тебя или на руках носить. С одной стороны, так хорошо мне никогда не было. А вот с другой… Чувствовать, что у Борзого чешется между лопатками и что Жир сдерживается, чтобы прямо сейчас не пердануть — это не то, о чём мечтал, соглашаясь на твою авантюру. Так и с ума сойти недолго, ощущая все физиологические процессы товарищей.

— Ой, прям обперделся! — недовольно огрызнулся Жир. — Сам-то со своим ревматизмом тоже не очень приятный персонаж. У меня и без тебя колени раньше болели.

— Понял, — кивнул я. — Первый приказ… Жир, выйди на улицу и сделай то, что хочешь. А то мы в блиндаже все задохнёмся.

Он быстро выскочил и, также быстро вернувшись, по-уставному ответил:

— Господин младший сержант! Приказание выполнено. Жертв и разрушений нет.

От его шуточки все немного расслабились, и разговор стал проходить менее напряжённо.

— Странно, парни, — задумчиво произнёс я, почесав затылок. — Обычно же так друг друга ощущают в Круге. Раз сейчас вы не в нём, то нужно…

— Вообще-то в нём, — перебил меня Пушкин.

— То есть как? Я его не чувствую.

— Мы побоялись его разрывать. А вдруг нельзя? Тогда все угробимся.

— Срочно выходите в нормальное состояние. Вам же восстанавливаться надо.

— Да мы как-то и не устаём теперь.

— Это приказ!

Через несколько секунд бойцы всё-таки решились его исполнить. Судя по всеобщему вздоху облегчения, уже разорвали связь и довольны, что остались живыми.