— Ну? Что новенького испытываете?

— Знаешь… А нормально! — довольно произнёс Морячок. — Тело только моё и никаких пердунов не ощущаю, как самоё себя.

— И я не ощущаю, особенно пердунов старых, — тут же сделал ответочку Жир. — И впервые нет никакой боли со слабостью! Барон! Ты реально нас, что ли, вылечил⁈

— Фигня вопрос, — скромно ответил я, присвоив себе всю славу Чаха. — Хороший командир должен заботиться о своих подчинённых. Даже если они и мудаковатого типа.

— Качать командира! — истошно завопил Астроном, не в силах оправиться от переполнявших его эмоций.

Да. Про мудаковатых я верно заметил. Правда, забыл приписать к ним себя. Повинуясь всеобщему порыву, орлёлики подхватили меня на руки. Довольный собой, решил не сопротивляться. Ну а что? Сам же чуть не подох, отдавая всю энергию лечившему их Чаху. Имею право на минутку славы.

Жаль, что эта минутка закончилась на первом же броске. Никто не учёл низкий потолок, и я впечатался в него довольной мордой со всего размаху. Бойцы тоже моментально оценили, какой просчёт допустили, и растерянно замерли. Лучше бы затупили немного. Хотя они и так затупили, забыв поймать меня. Я грохнулся на пол, пребольно шибанувшись затылком и копчиком о деревянный настил. Лежу, смотрю на ботинки около своего носа и понимаю, что начинаю звереть.

— Строится, ляди… — как можно миролюбивее прошипел, досчитав до десяти.

Наверное, нужно было считать до ста, а то, кажется, никто не поверил в беззлобность командирскую. Так ломанулись к выходу, что чуть не затоптали. С кряхтением поднявшись, помотал головой, утёр окровавленный нос и, прихрамывая, поплёлся за тварями из шестого отделения.

— Ввожу новое правило для группы, — почёсывая ушибленный копчик, произнёс я. — Благодарность к господину младшему сержанту Горюнову отныне выражать исключительно на расстоянии. Искренней улыбкой, низким раболепным поклоном до земли или хоровым восхвалением моих замечательных человеческих качеств. Но не приближаясь ближе, чем на полметра, и уж тем более не касаясь драгоценного командирского тела. У нарушивших это правило больше никогда не будет причин сказать мне спасибо. А вот неприятностей прибавится!

— Так точно, господин сержант!- дружно ответило шестое отделение.

— Извините, пожалуйста, — смущённо сказал Борзый. — Нечаянно…

— Ладно, прощены, — выдавил я из себя улыбочку, от которой, кажется, меня опять начинают бояться. — Более того! Раз все начинаете новую жизнь, то получается, что день рождения у вас сегодня. А какой праздник без подарка? Там в кустах лежат боевые серпы кроу. Сейчас каждый идёт, выбирает себе понравившийся и с ним снова становится в строй.