как Зевс зарычал. – Нельзя. – Отдав команду, я успокаивающе погладила шерстку пса, как бы говоря, что угрозы тут нет. – Девочки, что тут происходит? – раздался голос папы возле моей двери, и я бросила на маму умоляющий взгляд. Она все сразу поняла и захлопнула дверь прямо перед самым носом папы. – Андрей, разогрей ужин, у нас девичьи разговоры! – крикнула мама, с опаской поглядывая на меня. До наших ушей долетел недовольный бубнеж отца, уходящего на кухню. Я представила, как он скривил лицо, и невольно усмехнулась. Мама продолжала стоять у двери, тревожно смотря на меня и Зевса. Постучав ладонью возле свободного места, я пригласила ее на кровать, опустив пса на пол. Поджав ноги под себя, мама присела на кровать. Ее взгляд скользнул по ноутбуку, на экране которого стоял на паузе знакомый ей фильм. – Девочка моя… – простонала мама, убирая с лица влажные от слез локоны. Остававшаяся до этого маленькая стена самообладания рухнула. И я упала лицом в мамины колени, выпуская наружу истерику вперемешку со слезами. Задыхаясь и всхлипывая, я рассказала все, что произошло вчера и сегодня, опуская сцены секса. В общей сложности я прорыдала час, и мама все это время внимательно слушала меня, распутывая нежными пальцами мои непослушные волосы. – Хочу, чтобы как у вас с папой, – охрипшим голосом прошептала я. Мама хихикнула, отчего я нашла в себе силы подняться и посмотреть на нее. – Милая, знала бы ты, сколько мы с твоим отцом спорили и ругались, ты бы в одночасье поседела, – вытирая влагу с моего лица, мило улыбнулась мама. – Я ни разу не слышала… – Конечно же нет. Ссоры настолько же интимны, как и секс. – Ма-а-ам! – завопила я, демонстративно закрывая руками уши. – А что тут такого? Это ведь правда. Ссора всегда касается только тех людей, которые ее затеяли. Поэтому чаще всего если мы с твоим отцом и ругаемся, то в твое отсутствие, и миримся тоже, – на последних словах мама поиграла бровями, и мое лицо бросило в жар от понимания ее намека. – Ма-а-ам, – снова простонала я. – Это ужасно. Убей меня прямо сейчас. Не хочу это помнить. Мама посмеивалась из-за моей реакции, но ее пылающие щеки говорили, что она также волнуется, обсуждая эту тему. – Леона можно понять, – начала издалека мама. – Он тебе дал понять, что принял решение. Он сам выбирает свой путь. И он выбрал переплести свою жизнь с тобой. Это хорошо, что ты хочешь для него лучшего, но его не надо больше спасать. Ты уже для него спасательный круг и маяк. Перестань упрямиться, как твой отец. – Что отец? – Улыбаясь,