Чувствую, как подо мной выгибается тело главаря; он пытается сбросить захват, но это — тухлый номер. Я всей своей массой держу лишь его голову и плечи, и пересилить меня ему не удается.

Отчаявшись скинуть навалившееся тело, белобрысый попытался вывернуться, но тут снова облом. Как выскользнуть из захвата, если противник держит тебя за шею! Так можно и без головы остаться!

Парень подо мной не сдается и, отбросив попытки скинуть с себя врага, решил вцепиться мне в глаза или рот. Эта тактика — самая опасная, потому что, в отличие от моих, его руки свободны, и он может дотянуться до моего лица.

По максимуму закрываюсь спиной и плечами, но пальцы белобрысого все равно достают и пытаются порвать мне рот или надавить на глаза. Против этого только один прием — придушить гаденыша! Тут хорошо бы не перестараться, дабы он, чего доброго, богу душу не отдал!

Сдавливаю противнику шею, одновременно прижимая подбородок к груди и пряча лицо от пальцев, пытающихся причинить мне максимальную боль. Захват изначально у меня вышел удачный — кадык мальца прямо на сгибе локтя, — и я давлю до тех пор, пока не чувствую, что паренек подо мной начал затихать.

«Ага, стоп!» — говорю себе и ослабляю хватку.

Парень не реагирует, и, встревожась, я расцепляю руки и приподнимаюсь. Освобожденный противник тут же перекатывается на живот и, закашлявшись, начинает судорожно глотать ртом воздух.

«Живой! — с облегчением выдыхаю я. — Ну и слава богу!»

Вскакиваю на ноги, готовый к продолжению, и только тут замечаю, что те парни постарше, что стояли в стороне, теперь тоже здесь и пристально рассматривают меня в упор.

Самый рослый из этой троицы, чернявый, на вид лет пятнадцати-шестнадцати, вскинул на меня насмешливый взгляд.

— Ты где драться-то так наловчился?

Отвечаю ему такой же ироничной усмешкой.

— Да так, были учителя!

— Аааа! — протянул рослый, а второй, поменьше, но пошире в плечах, вдруг влез с вопросом:

— А ты че, действительно, царский сын⁈

Для меня эта тема опасна; каждое упоминание о моем родстве с Аргеадами несет для меня угрозу, но сейчас отказываться от «родителя» нельзя.

Снимаю улыбку с лица и гордо вскидываю голову.

— Да, я сын Великого царя Александра!

Широкоплечий дурашливо осклабился.

— А че ты тоды здесь, а не в Вавилоне⁈

«Блин! — мысленно ругаюсь на самого себя за беспечность. — Вот что ему сказать⁈ Прячусь от убийц! Вряд ли такой ответ прибавит мне сторонников. Надо было все-таки подготовиться, а не рассчитывать на экспромт! Лучший экспромт — это тот, который заранее подготовлен!»

Внезапно и чисто интуитивно нащупываю правильный ответ и выдаю его все с тем же независимым видом.