Чувствую, что этот парень говорит с чужих слов; видимо, его папаша тут в Пергаме — большая шишка. Очевидно, что он здесь вожак стаи, и в моей речи ему видится угроза его авторитету. Тут он абсолютно прав: уж коли я собираюсь бороться за трон, то уступать лидерство нельзя никому.

В тон своему старшему товарищу вновь подал голос и тот крепыш, которого я только что отделал.

— Да! Проваливай отсюда! — Он уже отдышался и полон решимости взять реванш. — Проваливай, пока не наваляли тебе!

Бросаю на него жесткий взгляд.

— Одного раза тебе не хватило! Хочешь еще, малахольный! — Сжимаю кулаки и добавляю в голос металла. — Давай! Только учти, в этот раз я тебя жалеть не буду! Сломаю ногу так, что до конца жизни будешь калекой-горемычным хромать!

Я знаю, что говорю, и это тоже из моего далекого детства! Угрозы типа «убью» или «сотру в порошок» звучат нереально и потому сильно не пугают, а вот такая конкретность, как сломанная нога, которую любой может представить, — это уже страшно. Особенно здесь, в этом времени, когда любой перелом может закончиться инвалидностью.

После моего рыка крепыш как-то сразу сник, да и поддержки у своих корешей он тоже не нашел. Это я счел хорошим знаком и обратился уже к длинному:

— Вижу, подвиги тебе не интересны! Ты, небось, мечтаешь занять место отца в ареопаге Пергама или в казначейском совете…? Где он там у тебя заседает⁈

Я попал в точку, и моя ирония парню не понравилась.

— И что в этом плохого? — грозно насупился он. — Это почетное место!

Скептически хмыкаю в ответ:

— Почетное тепленькое местечко для маменькиных сынков, о которых никто и не вспомнит, когда их прах развеют над морем!

— Ты это меня маменькиным сынком назвал⁈ — Длинный навис надо мной мрачной громадой, но я спокойно встречаю его мечущий молнии взгляд.

— А как назвать того, кто не ищет подвигов и славы⁈ — Выскользнув из-под него, обращаюсь ко всей компании. — Я приглашаю всех, кто пожелает, и условия вы слышали. Хотите прозябать всю жизнь в Пергаме⁈ — Не оборачиваясь, тыкаю пальцем в чернявого. — Тогда вам с ним! А кто хочет неувядаемой славы и богатства, тот пусть приходит ко мне.

Для убедительности бью себя кулаком в грудь.

— Я не обещаю, что будет легко, но точно говорю вам: всех, кто пойдет со мной, ждет всемирная известность на все времена! Ваши имена войдут в анналы истории, и люди будущего будут грезить вашими подвигами!

В этот момент чувствую сильный тычок в спину и, не удержавшись, лечу на землю. Принимаю падение на выставленные руки, но подняться уже не успеваю. Сверху наваливается длинный, а где-то рядом звучит пронзительный вопль побитого мной крепыша: