Не даю воспоминаниям увести меня в сторону и сосредотачиваюсь только на том, что представляет интерес на этот момент.

'Итак, Кратер и Полиперхон поехали смещать наместника Македонии, но смерть царя смешала все карты: и вместо ареста Антипатра они оба встали на его сторону. Более того, вскоре они и вовсе предадут клятву верности своему почившему царю.

В будущей войне за власть между Антипатром, Антигоном и Птолемеем с одной стороны и Пердикой с другой, Полиперхон и Кратер выступят против последнего, несмотря на то что тот будет представлять интересы сына Александра. Того самого сына, что через месяц еще только родит его бактрийская вдова Роксана'.

Яростно тру виски.

'Нет, к черту Полиперхона и Кратера! Их сейчас здесь нет, значит, они для меня пока неинтересны. Мне нужно сосредоточиться на тех, кто сейчас в Вавилоне, или на тех, кто будет играть первую скрипку в будущей войне. Это Антипатр, Птолемей, одноглазый Антигон и Пердикка.

Надо выбрать из них того, на кого хоть в какой-то степени можно будет рассчитывать. С Антипатром мне яснее всего: насколько я могу судить, он слишком далек в своих мыслях и мечтает лишь о самостоятельной власти над Македонией и уж точно не будет иметь дело с персидским бастардом. Остаются Антигон, Птолемей и Пердикка'.

Пытаюсь вспомнить все, что я знаю о каждом из них, и начинаю перечислять:

'Пердикка — аристократ до мозга костей, из семьи, чуть ли не родственной царским Аргеадам. Сейчас ему тридцать пять — сорок лет. Он почти ровесник Александра и всегда разделял его идеи и мечты о великом царстве от Балкан до Индии.

Говорят, что перед азиатским походом, когда Александр раздал все свое имущество друзьям, его спросили: что же ты оставишь себе? Тогда юный царь с вызовом ответил: надежды! Услышавший это Пердикка тут же вернул обратно все подаренное ему добро со словами: мне не нужно богатство, я тоже хочу иметь долю в надеждах!

В последние годы жизни Александра Пердикка стал особенно близок ему — настолько, что, будучи уже на смертном одре, царь передал ему кольцо с царской печатью и поручил заботу о своей семье и о еще не рожденном наследнике.

Пердикка до самой своей смерти будет отстаивать интересы наследника своего царя и, по сути, будет единственным из его друзей, кто сохранит верность даже мертвому Александру.

Значит ли это, что я, как незаконнорожденный сын царя, могу рассчитывать на его поддержку⁈'

Посидев в раздумье и не найдя ответа на свой вопрос, перехожу к следующему кандидату на роль своего защитника.

'Одноглазый Антигон! Этот, в отличие от Пердикки, из тех немногих стариков, что не запятнали себя причастностью к заговорам против царя. Ему сейчас почти шестьдесят.