— Я говорю о тех вещах, что очень сильно компрометируют тебя, Эвит. Например, о фибуле с рубином, что ныне красуется на гетере Алтеи, о золотом кольце с изумрудом, коим недавно хвасталась твоя жена, и о том новом доме, что недавно купил твой племянник Комий.

Лицо хозяина слегка омрачилось, но выдержку он не потерял.

— Не понимаю, как то, о чём ты говоришь, может мне навредить или, того хуже, угрожать⁈ Мало ли грязных сплетен ходит по городу! Я занятой человек, и у меня нет времени выслушивать всякую ерунду! Что там купил племянник или какая-то Алтея — меня не касается. Это их личные дела, как и любого гражданина Пергама.

Пока все шло точно по моему сценарию, словно бы Эвит тоже его читал и запомнил так же хорошо, как и Шираз. Мы пришли в дом казначея, дабы припугнуть его тем беззастенчивым казнокрадством, что он позволил себе в последнее время. Мои шпионы проследили все эти покупки, а связать траты на них с поступающими в городскую казну деньгами оказалось совсем нетрудно. Деньги собирались со всех горожан как дополнительный налог на оборону, но все знали, что они шли на наем и вооружение тех двух тысяч воинов, что безвременно почивший председатель обещал послать в войско Антигона. Их воинский лагерь стоял совсем недалеко от нашего поместья, и, едва я получил донесение о тратах господина казначея, то первым делом сравнил вооружение, что имелось в лагере, с тем, что красовалось в тех отчетах, кои смог предоставить мне Шираз. Разница впечатлила, и тогда я довольно усмехнулся.

«Ну что, господин казначей, вот вы и приплыли!»

А в тот вечер, в доме Эвита, роль обвинителя мы предоставили Ширазу, и тот, надо сказать, делал это не без удовольствия.

— Конечно, многоуважаемый Эвит, — продолжил он не торопясь, явно наслаждаясь моментом, — расходы гражданина Пергама — это всегда личное дело гражданина, за исключением тех случаев, когда тот путает государственные деньги со своими личными.

Казначей тут же разразился наигранным возмущением.

— На что это ты намекаешь, уважаемый Шираз? — Он прошелся по нам грядным взглядом, на что Шираз ответил невозмутимой улыбкой.

— Ну что ты, уважаемый Эвит, никаких намеков! Я только хочу, чтобы ты взглянул вот на этот документ. — Он развернул свиток, но вместо того, чтобы передать его хозяину дома, начал читать:

— Из казны города Пергама на вооружение трехсот гоплитов выделено семь с половиной талантов золота, или четыреста пятьдесят мин серебра, или одиннадцать тысяч двести пятьдесят коринфских тетрадрахм. — Он поднял голову и обвел всех взглядом, словно бы спрашивая, до всех ли дошла значимость названной суммы. Выдержав непродолжительную паузу, он продолжил тем же монотонным голосом: