— На вооружение одной тысячи семисот фалангитов город выдал восемнадцать талантов золотом или…

Не выдержав, Эвит оборвал гостя.

— Ну хватит! Я и сам знаю, сколько и на что дал город! Зачем ты мне все это перечисляешь⁈

Всё также невозмутимо Шираз поднял на него взгляд.

— А ты не догадываешься⁈ — в его голосе прорезались угрожающие нотки. — Пояснить⁈

— Да уж поясни, поясни! — Эвит вскочил с кушетки и нервно заходил из стороны в сторону. — А то ведь в твоих словах мне слышится какой-то скрытый смысл! Неужто ты угрожаешь мне, Шираз⁈ В моем собственном доме⁈

— Да упаси меня боги! — Шираз склонил голову в сторону домашнего алтаря. — Какие угрозы! Я лишь говорю о том, что если какой-нибудь гражданин Пергама захочет поехать в военный лагерь, то к своему удивлению вместо трехсот гоплитов он обнаружит там всего сотню. Представляешь⁈

Теперь голос Шираза наполнился откровенной язвительностью.

— Какая простая и незамысловатая схема! Вооружение фалангита обходится в шестьдесят драхм, а гоплита — в сто пятьдесят. Давайте-ка посчитаем! Если вооружение двухсот гоплитов заменить на вооружение такого же количества фалангитов, то можно положить в карман аж восемнадцать тысяч драхм серебром или целых три таланта золотом, а это ведь почти восьмая часть всех средств, что собрал город на войско для Антигона! — Он вдруг резко вцепился жестким взглядом в глаза казначея. — Не находишь, что это многовато даже для тебя, Эвит⁈

Выдержав взгляд гостя, Эвит вдруг растянул рот в нагловатой усмешке.

— И что⁈ — Он с показным спокойствием плюхнулся обратно на свой лежак. — Предположим, в твоих словах, Шираз, не все ложь! Ну и что⁈ Что ты сделаешь⁈ Твои обвинения еще надо доказать, а совет не одобрит расследование против меня. Сейчас Никанору слишком нужен мой голос в ареопаге!

На этот выпад Шираз ничего не ответил, а на его лице появилось выражение легкой растерянности.

Уверенность казначея в своей безнаказанности смутила его настолько, что он несколько потерялся. Мы рассчитывали, что страх разоблачения напугает Эвита, и весь наш дальнейший разговор строился именно на этом. Теперь же, когда главный козырь оказался битым, Шираз не мог отыскать ничего, что можно было бы противопоставить наглой самонадеянности хозяина дома.

Заметив это, Эвит еще больше разошелся.

— Мне даже жаль тебя, Шираз! Сколько усилий ты потратил, чтобы раскопать эту грязь на меня, и все напрасно! Никто в Совете не поддержит тебя, и все твои обвинения рассыпятся как прах, а я запомню…!

Упиваясь замешательством гостя, он растянул рот в зловещей самодовольной ухмылке, и я понял, что нашему обвинителю срочно требуется поддержка.