Такой доспех не пробивался ни мечом, ни копьем. Одолеть столь защищенного всадника можно было только выбив из седла или оглушив тяжелой секирой, а выбить его из седла было куда сложнее, чем любого другого воина в нынешних армиях. Тут моим катафрактам в помощь шли и стремена, и высокие луки седел, дающие дополнительный упор. Секир, опять же, не было в наборе вооружения ни у одной нынешней армии, как и копий с крючьями для стаскивания рыцаря с седла.

Так что на данном временном отрезке я вполне мог считать свое творение неуязвимым. Вот только вооружение одного такого всадника вместе с конем выходило так дорого, что мне никак не потянуть такие расходы, но случай подсказал мне простое и эффективное решение.

Богатых сынков у меня в отряде было немного, но всё-таки были. И вот как-то папаша одного из таких подошел к Энею и сказал, что, по мнению семьи, защита его сына слишком слаба, а конь под ним жидковат. Мол, если разрешат, то он сам готов оплатить броню и коня своему сыну.

Эней передал мне этот разговор, но разрешить такое я не мог: ведь подобный пример мог стать заразительным, а разделения на бедных и богатых в своем отряде я бы не потерпел. Зато именно тогда мне пришла в голову мысль о создании полусотни тяжелой конницы.

«Пусть все, кто захочет иметь сверхтяжелый доспех, оплачивает его сам! — решил я в тот момент. — Только это будет не прихоть богатеньких сынков, а особое подразделение!»

Если задуматься, то разницы вроде бы никакой нет: отдельные богатеи в дорогих доспехах или особый отряд для богачей — какая разница? Однако разница, скажу я вам, есть. Да, в такой отряд будут зачисляться только люди состоятельные, способные сами оплатить коня и доспехи, но это будет целостный отряд со своими специфическими задачами, а не какая-то привилегия для отдельных богатеньких сынков.

Все эти мысли стремительно пронеслись в моей голове, пока Эвмен придирчиво осматривал моих «рыцарей».

Вот, закончив смотр, он повернулся ко мне и покачал головой.

— Уж больно тяжелы! Такой всадник в бою долго не продержится!

Улыбнувшись, соглашаюсь с греком.

— Ты, как всегда, прав, благородный Эвмен! Потому такую тяжелую конницу на поле боя следует использовать очень расчетливо, как выверенный удар меча — стремительно и неотвратимо!

Эвмен посмотрел на меня, потом на всадников, явно представляя себе атаку этих бронированных монстров, и не удержался от проявления эмоций.

— Да уж, устоять против таких гигантов будет непросто!

Улыбаюсь ему в ответ, думая, что в одном грек прав: такой инструмент, как тяжелая конница, не предназначен для черновой работы войны. Он не годится для взламывания пехотного строя, для маневренного кавалерийского сражения и еще много для чего не годится! Но…! Как я уже сказал греку, его задача на поле боя — в другом: нанести один разгромный удар врагу, а уж место и время должен выбрать полководец, если он, конечно, умеет пользоваться таким архисложным инструментом.