Я слышал от Энея, что в Фессалии лучшие лошади и всадники во всей Элладе и что конница Александра наполовину состояла из фессалийцев.

Впрочем, мне от этого нисколько не легче. В жесткости обучения Пелопид ни в чем не уступает Энею: чуть замешкаешься — и его кнут мгновенно добавит тебе расторопности!

Старый фессалиец немногословен, и сейчас он тоже не сказал ни слова. Наградив меня осуждающим взглядом, он показал на «оседланную» лошадь. Это мерин с громким именем Софос, что в прямом переводе означает «мудрый».

Я учусь верховой езде только на нем, и он действительно полностью соответствует своему имени. Этот конь проявляет столько терпения и понимания, что я сам понемногу начинаю разделять убежденность Пелопида в божественном происхождении лошади.

Софос спокойно стоит рядом со специальной подставкой. Ее я использую, чтобы взобраться в седло, ибо без стремени сделать это не так уж и легко.

Помню, как я пришел сюда в первый раз. Софос стоял на этом же самом месте, и Пелопид встретил меня примерно таким же взглядом. Затем, ни слова не говоря, он подошел к своему коню и одним прыжком взлетел в седло. Посмотрев на меня с высоты конской спины, он показал мне глазами на Софоса: мол, повтори.

Сразу я не понял, в чем подвох, и осознал это, лишь подойдя к своему мерину. Нога потянулась к стремени и провалилась в пустоту. Дальше были мучительные попытки подпрыгнуть и, подтянувшись на руках, затащить-таки свое рыхлое тело на спину лошади. Естественно, закончилось все плачевно, а Пелопид все это время смотрел на мои бесплодные старания и издевательски хмыкал.

Кто-то назовет такое поведение непедагогичным, и будет абсолютно прав, только старому фессалийцу на это плевать. На педагогику, на чувства ребенка и прочую чушь! У него задача — научить мальца ездить верхом, а все остальное — бабья блажь!

Совершив с пяток безрезультатных попыток забраться на лошадь с земли и получив полную меру издевательских смешков от своего учителя, я понял, что надо искать другой подход к решению проблемы.

«Этот самодовольный фессалиец самоутверждается, издеваясь над ребенком, — подумал я тогда, бросив злой взгляд в сторону Пелопида. — Не на того напал! Я не доставлю ему такого удовольствия! Взрослый человек из двадцать первого века найдет способ забраться на лошадь».

Осмотрев еще раз весь манеж, я остановил свой взгляд на ограждении. Столбы высотою метра полтора выставлены по периметру манежа через каждые три-четыре шага, между каждой парой столбов закреплены три горизонтальные жердины.

«Даже со второй, — вычислил я на глаз, — легко заберусь на спину лошади!»