Софос пошел галопом, и мою левую ногу ожег удар хлыста.

— Держи спину, Геракл! — тут же слышен голос учителя. — Я повторять не буду!

Это я уже знаю: за ним не заржавеет. Нет, он не бьет царского сына открыто, он делает это хитро. Стеганет, вроде бы, коня, но обязательно достанет и всадника. Старые шрамы от его кнута не успевают заживать, как появляются новые.

Он словно бы каждый раз проверяет меня на прочность. Пожалуюсь я или нет? Заплачу, запрошу пощады или нет? Никто, и тем более Пелопид, мне этого не говорил, но я это чувствую. И пока я терплю, этот чертов фессалиец думает, что из меня еще что-то выйдет, а стоит мне хоть раз дать слабину — и все, он поставит на мне крест. Терпи и не жалуйся — таков его девиз обучения, и в этом он похож на Энея. Методы у них одинаковые: все через боль, терпение и страдание. Только так!

Я сам выбрал себе таких учителей и потому не жалуюсь. Раз я собираюсь ставить на кавалерию, то сам должен сидеть в седле как минимум не хуже других, а в идеале — лучше, если не всех, то многих. Про владение мечом и говорить не приходится. В этом времени царь не стоит позади войска, он всегда на острие атаки и ведет своих воинов к победе. Так поступал Великий Александр, так поступает каждый его военачальник, а без этого уважения войска не добиться.

Если я собираюсь вступить с ними в борьбу, то должен соответствовать, иначе о победе можно и не мечтать. С моим старым телом такая концепция была бы невозможна, но раз перенос подарил мне новое, то надо расценивать это как бонус. Пусть оно пока не в лучшей форме, но потенциал у него есть. За месяц тренировок я уже чувствую результат: живот пропал, на мышцах проявился зачаток рельефа, а в руках и ногах я ощущаю приток сил, а самое главное — упорства.

Я уже не валюсь без сил после десятка отжиманий, а довожу счет до тридцати, восстанавливаюсь и снова до тридцати, восстанавливаюсь и снова… И так со всеми мышцами рук и ног! Каждое упражнение — по максимуму и по три подхода, не снижая количества. Поначалу было неимоверно тяжко, но я это уже пережил. Теперь я и восстанавливаюсь намного быстрее, и делаю в разы больше.

Задумавшись, вновь теряю концентрацию, и хлыст учителя напоминает мне об этом.

— Держи спину! — Рычит Пелопид, и кончик его хлыста оставляет очередной кровоподтек на моих лодыжках.

Еще одна команда фессалийца, и Софос переходит на рысь. Я словно сжатая пружина, взгляд уперся в гриву коня, колени работают в такт лошадиному шагу.

Вроде бы все как учили, но старый грек по-прежнему недоволен и раздраженно бурчит.