— Да расслабься ты! Что ты сжался, как суслик! Вцепился в узду, будто она тебя удержит!

Во мне тоже начинает закипать злость.

«Чего ему еще надо⁈ Вроде все делаю, как он же и учил! Если нет, так объясни толком, а не ори на меня!»

Все это я, конечно же, изливаю про себя; выплесни я свое недовольство наружу, и Пелопид попросту уйдет. «Не нравится — ищи себе другого учителя», — скажет он. А этот угрюмый фессалиец — единственный, кто поддался на уговоры Барсины и взялся меня учить. Времена сейчас мутные, и никто не хочет связываться с персидским бастардом. Вдруг новый царь возьмется зачищать поле от конкурентов, а тогда, всем известно, особо разбираться не будут. Сторонник ты врага или просто рядом стоял — неважно, выкосят всех просто на всякий случай.

Софос рысит еще пару кругов, и Пелопид вновь взрывается.

— Ну, не так! Не так! — Он гневно топнул ногой. — Месяц уже с тобой бьюсь, а ты все как кукла неживая!

Щеки Пелопида покрылись гневной краснотой, и он вновь заорал:

— Как ты будешь меч держать, если ты взгляд от гривы оторвать не можешь⁈ Подними голову, смотри на врага!

Он вдруг подхватил то ли палку, то ли обломанное древко дротика и бросил ее мне с криком:

— Лови! Представь, что это твой меч.

Древко летит почти вертикально и брошено с аккуратным расчетом на то, чтобы его смог поймать даже ребенок. Только вот это — левая, неудобная сторона, и подо мной не твердая земля, а бегущая лошадь.

Софос продолжает бежать; вся концентрация моего вестибулярного аппарата уходит на удержание равновесия и амортизацию его шага. В результате я всего лишь на миг перераспределяю внимание на ловлю древка — и все…!

Небо поехало куда-то вбок, а земля устремилась ко мне навстречу! Зажмуриваюсь в ожидании встречи с ней!

Шррр! Песок мягко принимает мое падение, а Софос мудро подбирает задние копыта, чтобы меня не задеть.

Лежу, вытянувшись в полный рост и раскинув руки. Боли нет! Зато в ушах — чей-то звонкий и обидный смех.

«Кто-то смеется надо мной, — в голове появляется первая здравая мысль, — и это не Пелопид!»

Я сомневаюсь, что фессалиец вообще умеет так беззаботно смеяться, да и его сиплый голос мало похож на то, что я слышу. Этот заливистый хохот что-то мне напоминает, но не могу понять что.

Поднимаю голову и вижу ту самую вертлявую девчонку, из-за которой меня тогда отметелили на рынке. Она сидит на жердине ограждения и заливается смехом, глядя на меня.

«Откуда она здесь⁈ Или у меня сотрясение мозга и глюки⁈»

Девчонка продолжает заливисто хохотать, будя в моей душе волну неудержимой злости. Она взрывается ответом на мое прежнее терпение, на обидное падение и вообще на всю несправедливость мира. Эта злость задвигает куда-то взрослого рассудительного человека, будя обиженного ребенка.