«Кого-то она мне напоминает?» — напрягаю память. И в этот момент фигура оборачивается и радостно-удивленно восклицает:

— Эней?

Перевожу взгляд на своего телохранителя и вижу на его лице такое же искреннее недоумение.

— Арета⁈

Грек явно не ожидал увидеть девчонку здесь, на дороге, так далеко за городом. После первых мгновений растерянности он озабоченно хмурит брови.

— Ты почему здесь⁈ Где Феба?

На этот вопрос в девичьих глазах мгновенно собирается еле сдерживаемая слеза, а в голосе звучит еще не пережитое горе.

— Мама умерла!

Пока я не знаю, как мне на все это реагировать, и просто смотрю, как Эней спрыгнул на землю, а девчонка, уже не сдерживаясь, бросилась к нему в объятия.

Во всей этой сцене, кроме жалости к бедному, потерявшему мать ребенку, я почему-то испытываю ощущение грядущих неприятностей. Не то чтобы у меня были предубеждения против этой девочки, но мое сознание автоматически ассоциирует ее с проблемами, и есть отчего! Предыдущие встречи с ней не оставили у меня приятных воспоминаний.

Сквозь всхлипывания до меня долетает рассказ, из которого выходит, что местный сутенер забрал Арету у матери за долги, а та попыталась помешать и получила сильный удар в живот, от которого скончалась. Девчонка в отместку подожгла дом сутенера и сбежала. Понятно, что теперь оставаться в Вавилоне она не могла и потому вот идет куда глаза глядят, лишь бы подальше от города.

Чем дольше я слушаю, тем ощущение грядущих неприятностей становится все явственней, и я уже начинаю понимать, в чем дело.

«Кажется, сейчас я лишусь своего единственного стоящего защитника и учителя! — Оцениваю взглядом напряженную фигуру Энея и его замерший напряженно-заботливый взгляд. — Уж не знаю, кем эта девочка ему приходится, но он ее точно здесь не бросит! Тогда что получается⁈ Либо он берет ее с собой, то бишь с нами, либо остается с ней. Чтобы взять с собой, надо просить Барсину, а просить он в принципе не умеет. Во-первых, слишком гордый, а во-вторых, тогда ему надо будет за эту девку поручиться, а может ли он это сделать⁈ Ведь он знает, кто эта девчонка и чем дышит! По первому знакомству — малолетняя проститутка, воровка, член уличной банды! Как говорится, клейма ставить некуда!»

Все эти рассуждения крутятся в моей голове, пока я смотрю на застывшую спину грека. Мне уже ясно, что он думает примерно так же и предпочтет оставить службу, чем бросит беднягу на дороге или поручится за нее перед Барсиной. Он слишком хорошо знает эту малолетнюю воровку, чтобы ручаться за нее, а бросаться попусту словами Эней не привык.