Заговорщицки подмигиваю ему правым глазом.

— Можешь не благодарить! — улыбнувшись, проезжаю мимо, оставляю ему только одну возможность — последовать за мной!

* * *

Сижу на ступеньке крыльца и, закрыв глаза, пытаюсь уцепиться за последние мгновения сна. Мимо меня из дома во двор и обратно непрестанно шуршат суетливые шаги и звучат приглушенные голоса — это наш маленький караван готовится покинуть место ночевки.

Женщины снуют туда-сюда, вынося поклажу из дома, а мужчины грузят ее на повозки. Среди общей суеты выделяются командный бас Энея, нервное ржание лошадей и заливистый лай собак. Все это звучит где-то далеко, за пределами моего сна, и нисколько меня не тревожит. Я знаю: пока не позвали, можно ухватить еще пару мгновений и поспать.

Это очередное утро еще одного дня пути. Прошло всего пара недель, как мы покинули Вавилон, а кажется, что я всю жизнь только и делаю, что куда-то еду. Все вошло в привычную будничную колею, где каждый новый день абсолютно похож на предыдущий.

Единственным плюсом в этой рутине можно считать то, что наконец-то прошла одуряющая усталость первых дней. Та усталость, когда с утра ноги и руки вообще отказывались служить, когда я, стиснув зубы, заставлял себя через силу забираться в седло. Когда каждый новый рассвет начинался с отчаянной борьбы с самим собой, где всякая клетка моего ноющего тела умоляла оставить выматывающую лошадиную спину и переместиться на мягкие подушки в мамочкиной повозке.

Я клял себя за несговорчивость, ругал самыми последними словами за глупость, но каждое утро под одобрительный взгляд Энея упорно лез на лошадь. Эта мука длилась дней десять, а потом в какое-то утро я проснулся и не почувствовал обычной ноющей боли измотанных мышц. За утренней суетой я даже не понял этого, а оценил уже позже, сидя в седле.

«Кажется, твое хилое тело наконец-то приспособилось и теперь перестанет кошмарить тебя по утрам!» — мысленно поздравил я самого себя.

Единственно, с чем мой юный организм до сих пор наотрез отказывается мириться, — это подъем с восходом солнца. Я по-прежнему тяну до последнего, желая урвать хотя бы еще одно драгоценное мгновение сна.

Вот и сейчас, сквозь сон, я слышу руководящий голос Энея, тяжелые шаги Самира и Торсана, суетливую поступь Петры и бодрый скок Ареты. Они собирают наш маленький караван к еще одному дню бесконечной дороги.

Девчонка, надо сказать, влилась в наш «дружный и сплоченный» коллектив без особых проблем. Петра взяла над ней шефство, гоняя ее по всяким мелким поручениям. Та воспринимала все как должное, не огрызалась, не спорила и вообще вела себя как пай-девочка. Ее прошлые наклонности и привычки никак не проявлялись, и я уже начал подумывать, что мои опасения были напрасны.