Сквозь полудрему слышу голос Энея.

— Арета, сходи позови госпожу! Скажи, мы готовы выезжать!

Девчонка умчалась в дом, и это значит, что и мне пора вставать. Собравшись с силами, распахиваю глаза и резко поднимаюсь. Тут главное — не дать себе шанса отыграть назад.

Бреду к «оседланному» Софосу, пытаясь на ходу прогнать остатки сна. Под ногами утоптанная земля большого двора. Это поместье Ойкос. Обычно мы предпочитаем останавливаться на ночь в таких поместьях. В них больше места и комфорта, чем в деревенских домах.

Хозяева этих вилл чаще всего отсутствуют, и Эней договаривается о ночлеге с эпитропом, то бишь с управляющим. Это обычная практика нынешних времен: и путнику хорошо, и управляющему пара оболов лишними не будут!

В противном случае остается ночевка под открытым небом, ведь постоялые дворы нынче редкость. Они есть только в крупных городах, а между ними — огромные пустынные пространства с редкими оазисами таких вот поместий или деревень.

По ходу бросаю взгляд в сторону и вижу у амбара мрачного бородатого мужика, беззастенчиво пялящегося на нас. Это местный эргастерий — старший надсмотрщик за рабами. Пытаюсь вспомнить, как вчера его представил управляющий, и с удовлетворением отмечаю, что память меня еще не подводит.

«Парменид! — довольный собой, повторяю еще раз. — Надсмотрщик за рабами, Парменид!»

Взгляд у этого надсмотрщика неприятный, но, с другой стороны, а какой еще может быть взгляд у смотрителя за рабами? Подумав так, иронично усмехаюсь и выбрасываю эти мысли из головы.

Подхожу к своему коню и натыкаюсь на стоящего рядом Гуруша. Тот пытается изобразить радушную улыбку, но на его бледном лице она больше похожа на гримасу мертвеца.

— Доброе утро, юный господин! — щерится он редкими зубами и складывает ладони лодочкой.

— Доброе, Гуруш! — сквозь сон цежу я и ставлю свою сандалию на выставленные руки.

Рывок, и я уже в седле. Софос — конь высокий, и без такой помощи мне на него не забраться. Здесь, в отличие от манежа, нет специальных ступенек, а искать каждый раз что-нибудь подручное очень неудобно. Поэтому еще в самом начале пути Эней решил проблему кардинально и просто. Подставив мне свою ладонь и усадив в «седло», он тыкнул пальцем в Гуруша:

— Отныне ты будешь делать это! Назначаю тебя «стремянным» юного господина!

Надо сказать, Гурушу новая должность очень понравилась. С первых дней дороги его тяготила и пугала собственная бесполезность. В пути он перестал быть нужным, отпала нужда в его талантах. Сплетни дворни мне были неинтересны, а собирать другие новости ему было просто негде. Во всех остальных хозяйственных делах он совершенно никчемен и лишь мешался под ногами, где его постоянно шпыняли и бранили. Помня желание Барсины его продать, Гуруш совсем было поник, но новое назначение вернуло его к жизни. Теперь у него было дело! Стоило мне сойти с коня, как он тут же прилипал к Софосу и не отходил от него, пока вновь не закидывал меня к нему на спину.