Яна боится… Не за себя — за меня.

Она слишком хорошо понимает разницу в силах.

По лицу видно, что Яна понимает, что ей сейчас нельзя отступать, и в то же время её нахождение рядом со мной опасно для меня.

Ничего не говоря, я просто сделал шаг вперёд, перехватил взгляд девушки и наклонился, захватывая её губы в поцелуй.

Яна ответила сразу, без тени сомнений. Пальцы впились в мою одежду ещё сильнее, словно она всё ещё боялась, что если она отпустит — я исчезну.

Вкус её губ, знакомое тепло, быстрый, чуть неуверенный язычок…

Я хоть и не ждал эти семь месяцев, как она, но для меня это время тоже не прошло быстро, пока разум пытался пробиться наружу.

Когда наш поцелуй закончился, я посмотрел на Яну. Губы слегка приоткрыты, смотрит на меня внимательно и твёрдо.

— Всё правильно, — тихо произнёс я. — Не нужно бояться. Мы пройдём через любые преграды, пока мы есть у друг друга.

Она кивнула и взяла меня за руку. Наши пальцы переплелись, и девушка встала рядом, не прячась, выпрямившись.

Святой чуть изогнул бровь, в его взгляде мелькнуло удивление и раздражение, будто он наблюдал не за ученицей, а за пешкой, которая внезапно решила ходить, как ферзь. Рыжий парень тем временем не сводил с меня глаз, смотрел зло, слегка стиснув зубы.

— Ты…! — он сорвался вперёд, пламя вспыхнуло в его руке и мгновенно сформировало огненный меч. Воздух вокруг дёрнулся от жара, но старик даже не шевельнулся, и его воля накрыла парня.

Парень замер на полушаге, словно марионетка. В глазах полыхала ярость, но тело уже не слушалось.

— Назад, Рарат, — холодно произнёс святой. — Не позорь звание рыцарей, — рыжий послушно отступил, но злость с лица не исчезла, вылившись в угрюмость. — Что касается тебя, — святой повернулся ко мне, и его взгляд стал острым, как клинок. — Аная Варблад принадлежит нашей империи. Поэтому отпусти её, и я позволю тебе уйти.

Я встретил его взгляд, хмыкнул и заговорил, чуть усилив голос, чтобы он долетел не только до элитных мест, но и до дальних рядов:

— Согласно законам вашей империи, я, как муж, имею право забрать свою жену. Вы — те, кто хранит законы своей империи, — обвёл взглядом ложи и трибуны, — и я надеюсь, что они написаны для всех, а не только для избранных.

«Отпустит»… После такого удара по самолюбию империи? Сомнительно. Но вслух это произносить не обязательно — за меня это подумают сами.

По рядам побежали шёпоты. Кто-то вскинул брови, кто-то ухмыльнулся, кто-то сжал губы. Люди переглядывались, словно проверяя реакцию соседей. Всё больше взглядов обращалось к старику, а затем к императору на его возвышении.