Они стояли передо мной всё в том же порядке. Впереди, как и раньше, хмурый. Девушки чуть позади, на полшага в стороне, но не прячась за его спиной. Уже одно это многое говорит о том, кто из них привык первым принимать удар и первым же лезть в спор. А также кто выскочка.

— Мы хотим знать о тебе, — произнёс парень после короткой паузы. — Кто ты и почему император приказал нам идти именно к тебе в ученики?

Он на миг запнулся. Понятно, что в голове у него мелькнула ещё одна мысль, связанная с Клариссой, но вслух он её так и не озвучил.

Я медленно пошёл по залу и ответил:

— Нет. Я не стану вам ничего рассказывать.

— Почему? — нахмурился хмурый.

Я посмотрел на него.

— А зачем вам это? — спросил, уже понимая, к чему он ведёт.

— Чтобы понимать, у какого человека мы учимся, — ответил парень без колебаний. — Нас отправили к тебе сарс пойми почему. И мы хотим знать, что в тебе такого особенного, раз император отдал такой приказ.

— Особенного? — усмехнулся я. — Конечно. Вас, разумеется, интересует именно это. Особенное. Громкое. Необычное. Поэтому вы и так рвались в ученики к Клариссе?

— А разве в этом есть что-то плохое? — спросил Хмурый и повернулся за мной всем корпусом, не спуская глаз. — Я не хочу, чтобы НАС обучал абы кто. Поэтому мы и попытались попасть именно к Великой.

Всё также медленно шагая вокруг них, я немного помолчал, прежде чем ответить. Не потому, что не знаю, что сказать. Наоборот. Слишком хорошо знаю.

Молодые гении. Сильные, волевые, с расписанным другими великим будущим… Они могут гордиться своим талантом. Но ровно лишь до того момента, пока не упрутся в стену.

— Ты так думаешь? — спросил я уже без усмешки и посмотрел ему прямо в глаза. — За учителя, по-твоему, говорят его дела?

— Да, — твёрдо ответил он и даже не задумался.

Я кивнул, делая вид, что соглашаюсь с его логикой, и продолжил уже медленно, давая им всем возможность услышать каждое слово:

— То есть если человек постоянно на слуху, очень силён, его все уважают и боятся, значит, он автоматически лучший учитель, чем, к примеру, тот, кто прожил жизнь в затворничестве и сумел разобраться в вещах, о которых остальные даже не слышали. Так?

— Нет, но… — хмурый сбился и впервые за весь разговор действительно растерялся.

— Вот об этом и речь, — покачал я головой. — Вы хотите судить по имени. По славе. По чужому мнению. По тому, насколько человек велик в глазах других. И вам кажется, что этого достаточно, чтобы считать его хорошим учителем.

Я перевёл взгляд на девушек и продолжил уже для всех троих:

— Вы молоды. Талантливы. И да, вы действительно заслуживаете сильных учителей. Но кто вам сказал, что тот, кто выпускает одного сильного ученика за другим, обязательно умеет учить лучше всех? Самый яркий показатель для учителя — не когда он берёт уже готового гения и делает его ещё сильнее. А когда он вытаскивает из грязи того, на ком все поставили крест, и доводит его до вершины.