Кларисса шла рядом молча, как и Яна, явно обдумывая что-то своё. Я не удивлюсь, если она уже прикидывает, кого можно отправить со мной из более сильных её людей. Вот только и это почти невозможно. Орден не лезет в чужие войны. И если я хочу, чтобы он всё же ввязался в мою, мне нужно либо доказать свою исключительную ценность, либо стать для него кем-то вроде друга.

С нынешней политикой Ордена и всей их внутренней вознёй это выглядит почти недостижимым. Врагов у меня там хватает.

Не так уж много, но достаточно, чтобы они не упустили возможность вспомнить старые обиды. Даже те, кто сам в тех историях не участвовал, всё равно наверняка о них слышали. За долгую жизнь так или иначе наживаешь и союзников, и врагов…

В моём же случае порой и сам уже не разберёшь, кого больше.

Я не знаю, сколько из тех, кому когда-то спас жизнь или кому действительно помог, всё ещё готовы считать меня союзником спустя четыреста лет. А вот враги, как правило, такие ситуации не забывают, и при любой удобной возможности обязательно напомнят, за что именно тебя ненавидят.

Когда мы вошли на корабль, нас встретила Ольга.

На лице у неё застыло почти пустое выражение, но при этом она всё равно заметно хмурилась. Почему именно — догадаться было несложно. Наверняка удивлена и раздражена тем, что мы не позвали её в свой маленький кружок по интересам.

* * *

Аня приходила в себя несколько раз.

Впервые она очнулась в тесном, почти пустом сером помещении. Два метра в длину, примерно метр в высоту и совсем узкий проход, где едва хватало места для кровати, самой Ани и ребёнка. Из всего, что там было — только жёсткое ложе под ней да небольшая решётка вентиляции в стороне. Света не было. Пространство освещало лишь её собственное пламя, тихо мерцающее вокруг, и от этого серые стены казались ещё холоднее и мертвее.

Тишина стояла полная. Даже вентиляцию не было слышно.

Аня чувствовала себя всё ещё тяжело. Тело ломило после родов, голова была мутной, а внутри оставалась слабость от того количества энергии, которое ей пришлось выплеснуть наружу и которое она сейчас не могла погасить, как бы не пыталась. Но всё же ей стало лучше, чем раньше.

Первым делом девушка убедилась, что дочь цела. Малышка спала спокойно, прижатая к ней, и только это не дало Ане поддаться волнению и панике. Но несмотря на то, что хоть немного пришла в себя, девушка не стала что либо предпринимать. Она прекрасно понимала — действовать вслепую в такой ситуации нельзя.

Когда не знаешь, где находишься, кто вокруг, как устроено это место и что может ждать за стенами, любая резкая попытка вырваться может закончиться смертью. Не только её собственной, но и ребёнка. Аня не имела права рисковать так глупо. Поэтому она заставила себя лежать тихо, не дёргаться, не тратить лишние силы и просто ждать, понемногу восстанавливаясь.