— Что ты здесь забыла? — наконец спросил Этараксиец.

— Хочу встречи с вашей королевой, — нагло ответила Кларисса.

— Многого хочешь. Никто не подойдёт к королеве.

— Уж поверь мне, — усмехнулась девушка, — если мне будет нужно, я пройду дальше. Разговор важный и касается вашего народа. Так что либо отходи в сторону, либо попробуй мне помешать. Тогда мы просто схлестнёмся. Но чем всё закончится, думаю, ты и сам понимаешь.

Глаза Этараксийца чуть сузились.

— Люди, — с презрением произнёс он. — Думаешь, можешь вот так просто прийти сюда и угрожать? Мне плевать, кто ты в своём Ордене. Хоть верховная, хоть нет. Я не пропущу тебя.

— Люди? — Кларисса снова усмехнулась. — Как же это удобно. Списывать все беды на одно слово, чтобы не смотреть на собственную слабость. Когда вы прогоняли свой свет, того, на кого молились всё это время, тоже оправдывались тем, что он человек?

Этараксиец вздрогнул едва заметно, но Клариса это увидела.

— Это тебя не касается, — глухо произнёс он.

— Ошибаешься. Очень даже касается. Речь идёт о дорогом мне человеке. И хоть он сам готов терпеть вашу глупость, мне, как той, кто им дорожит, неприятно смотреть, как об него почти вытерли ноги.

— Не смей так говорить! — резко зарычал Этараксиец и махнул рукой, словно хотел рассечь её слова прямо в пустоте космоса. — Наша королева молода! Хоть она и решила на эмоциях отделить нас от людей, даже от того, кто для нас никогда не был просто человеком… Это не значит, что он перестал быть для нас светом! Свет — это не титул, и тебе этого не понять! Мы бы никогда его не предали!

— Какие же у вас удобные двойные стандарты, — холодно произнесла Кларисса. — Что, так и будете до бесконечности всё списывать на молодость вашей королевы? Холить её, лелеять, прикрывать? Привыкли к сильной королеве в мирное время, а теперь возложили на молодую девчонку слишком многое. Заставляете своей бесхребетностью её решать то, с чем сами не справились.

Девушка подалась чуть вперёд, и в её голосе проступила сталь.

— Именно вы, старейшины, допустили всё это. И именно из-за вас сейчас рвёт жилы тот, чью веру вы отвергли. Хоть вы, жалкие упрямцы, и отказались от него, он, в отличие от вас, всё ещё продолжает защищать ваш народ. Он пошёл на сделку с Орденом, чтобы освободить ваших сородичей из плена. И условия у этой сделки, скажу тебе прямо, для него далеко не мягкие. Такие, что однажды ещё могут больно аукнуться.

Услышав это, Этараксиец заметно посерел лицом и сжал кулаки, немного пошатнувшись.

— Свет… — почти шёпотом выдохнул он.

Лицо Клариссы мгновенно заледенело.