Я многое повидал в прошлой жизни — и пыльные городки Сахеля во времена Иностранного Легиона, и разрушенные аулы Чечни, — но такой концентрированной грязи, скученности и безысходного равнодушия к собственному убожеству, как в этом маньчжурском городе, не мог себе представить.

Все здесь казалось чужим, убогим, враждебным. На базаре царила обычная для востока суета. Самой ходовой монетой оказался кирпичный чай — плитки твердого, спрессованного чая пилили на куски и ими расплачивались буквально за все. Русские деньги местные брали неохотно, предпочитая китайские серебряные слитки-ланы или чай. Настроение после прогулки по городу было хуже некуда.

Оставалась последняя, тающая надежда — наше серебро. Под руководством Хана мы попытались пристроить хотя бы часть клада. Захар и Изя, взяв пару неказистых слитков, обошли несколько лавок. Вернулись к вечеру мрачные. Китайские торговцы, по их словам, были само радушие, кланялись, угощали чаем, но, когда дело доходило до цены, становились непробиваемо скупыми.

— Таки гроши предлагают, я вас умоляю! — возмущался Изя. — За наши слиточки, чистое заводское серебро, дают цену как за ломаный чугун! Говорят, форма подозрительная! Жулики!

— Дело не только в жадности, Изя, — устало покачал головой Захар. — Нюхом чуют, что оно с казенного завода. Краденое или от беглых. А тут граница, начальство хоть и продажное, но за такое и голову снять может. Боятся связываться. Да и золото здесь больше в ходу, серебро не так ценится, особенно в таких вот неказистых слитках.

Вечером Хан сообщил, что основной караван Лу Синя через пару дней двинется дальше на восток, через городок Баин-Тумэн к конечному пункту — большому торговому поселению Барун-Урт. Там, по его словам, и торг должен быть бойчее, и публика посолиднее, подальше от пограничных властей.

— Ну что, Курила, делать будем? — спросил Софрон, когда мы собрались в нашей каморке. — Оставаться здесь — дело гиблое. Серебро не сбыть, харчи дорогие, да и место неспокойное. Деньги наши тают!

Лица у всех были мрачные, осунувшиеся.

— Выбора у нас нет, — твердо сказал я. — От каравана отставать нельзя. Одни мы здесь пропадем. Поедем с Ханом. Может, там повезет больше. Главное — держаться вместе. Все молча согласились.

Перспектива была туманной, но это хоть какая-то перспектива. Мы снова были в пути, снова в неизвестность. Караван Лу Синя, отдохнув в Гайнчжуре, тронулся на восток.

Через несколько дней однообразного пути по холмистой степи, где единственным развлечением была охота на фазанов да наблюдение за тарбаганами, мы прибыли в Баин-Тумэн.