Мы с Лопатиным, который все это время молча присутствовал при торге, с видом знатока кивая, вышли от профессора Гетца. Я нес в руках большой сверток с фарфором, а в душе моей кипела пьянящая радость от удачно провернутой аферы. Одно было ясно: мы избавились от бесполезных и опасных бумажек, превратив их в ценный и компактный товар, который можно попытаться выгодно продать уже в России.
Глава 9
Глава 9
Лопатин проводил нас до зала, понимающе хмыкнул, глядя на сверток:
— Ну, Иван, голова у тебя варит, нечего сказать! Этого немчуру ты ловко вокруг пальца обвел. Фарфор — товар хороший, хоть и не для здешних мест. В Иркутске аль в Кяхте за него могут дать хорошие деньги. Удачи тебе!
Мы распрощались, и он поспешил по своим делам, а я вернулся к товарищам, которые уже с нетерпением ожидали меня в нашей пыльной каморке.
— Ну что, Курила, выгорело? — первым делом спросил Захар, едва я переступил порог. Его глаза горели любопытством. Я молча раскрыл сверток на шатком столе. Фарфоровые вазы и изящный конь с чашками тускло блеснули в мутном свете, проникавшем через бумажное окно.
— Вот, — сказал я. — Обменял наши «фантики» на это. Думаю, в России за такой товар можно будет выручить куда больше, чем за те проклятые бумажки.
Изя тут же подскочил к столу, его глазки за очками алчно заблестели. Осторожно взяв одну из ваз, наш финансовый гений внимательно осмотрел ее, покрутил, даже постучал по ней ногтем… Разве что не обнюхал!
— Таки да! Тонкая работа, я вас умоляю! Немец не обманул, это настоящий фарфор, и весьма старинный! Если не битый и без трещин, то в Кяхте за него могут отвалить кругленькую сумму! А если найти ценителя…
— Вот именно, Изя, — прервал я его. — Теперь главный вопрос — как нам этот фарфор, да и остальное наше добро, в Россию доставить и там сбыть. И, что еще важнее, как самим туда добраться, не угодив снова в лапы правосудия или еще куда. Нужно уезжать отсюда, и как можно скорее. Пока наш немецкий профессор не обнаружил, что его «местные деньги» — всего лишь хорошо нарисованные картинки! Да и англичанин этот не совсем уж дурак…
Мы расселись на полу и на единственном кане, и начался наш военный совет.
— Возвращаться надо, это ясно, — начал я. — Товар есть, и его надо продать. Вопрос — как и куда?
— Первое, что на ум приходит — Нерчинск, — подал голос Софрон, потирая подбородок. — Места знакомые, хоть и не самые гостеприимные!
— Нерчинск отпадает сразу, — отрезал я. — Во-первых, там нас уже ждут. Рукавишников, будь он неладен, наверняка все уши прожужжал местному начальству о беглых каторжниках. Нас там повяжут еще на подходе к городу. Во-вторых, кому мы там продадим этот фарфор? Купцов, способных оценить такую вещь и заплатить за нее реальные деньги, там днем с огнем не сыщешь. Это тебе не Ирбитская ярмарка. А в-третьих, и это главное, — как туда добираться? Снова через Аргунь? Вы что, забыли, как нас казачки потчевали свинцом? Они там, поди, до сих пор в засаде сидят и каждого переправляющегося разглядывают. Нет, братцы, соваться снова в ту мышеловку — чистое самоубийство. Вряд ли они там успокоились и забыли про нас, да и людей мы там не знаем.