Когда первые, самые неотложные бытовые проблемы были решены, пришло время обсудить условия участия в нашем грандиозном предприятии. И вот вечером, когда мы собрались у потрескивающего костра, наслаждаясь горячим чаем и заслуженным отдыхом, я завел этот непростой, но необходимый разговор.

— Ну что, братцы, — начал я, стараясь говорить как можно спокойнее и рассудительнее, хоть и чувствовал, как все вокруг напряглись, — теперь надо решать, как будем работать дальше и, самое главное, как будем делить будущую добычу. Предлагаю учредить настоящую старательскую артель, как это водится на приисках. И поделить паи, доли то есть, по справедливости.

Первым, не выдержав, высказался Софрон.

— Артель — это дело хорошее, правильное, — сказал он, хмуро глядя исподлобья на Захара, который сидел чуть поодаль, попыхивая своей неизменной трубкой. — Только вот… не со всеми я в одной артели состоять желаю. Старик вон, Захар, — пренебрежительно кивнул в сторону нашего золотознатца, — какой с него теперь работник на промывке или в шурфе? Силы уж не те. Да и отношения у нас с ним, сам знаешь, Курила, еще с каторги нелады. Не доверяю я ему, ох, не доверяю.

— И я не доверяю! — неожиданно громко, басом, поддержал его Тит, который обычно больше помалкивал, предпочитая слушать других. — Хитрый он, Захар-то, себе на уме всегда. Обдурит нас всех, и глазом моргнуть не успеешь, али ишшо чище: с золотом сбежит. Пусть лучше один старается, на свой страх и риск, если так золота ему охота. А мы — своей компанией, надежной.

Захар, услышав эти слова, заметно побледнел, губы его мелко задрожали. Он хотел что-то сказать в ответ, возразить, но только махнул рукой с какой-то безнадежной горечью и отвернулся к огню, еще глубже натягивая на лоб свою старую баранью шапку.

Сафар и Левицкий в разгорающийся спор не вмешивались, сохраняя нейтралитет.

— Ну, Курила, как ты есть нам атаман, так и решать, выходит, тебе! — пожал плечами Сафар, невозмутимо продолжая точить свой бурятский нож о камень. — Сколько дадите пай, столько и наше будет. Мы люди не жадные.

Левицкий молча кивнул, соглашаясь. Ему, аристократу до мозга костей, все эти артельные дрязги и дележка будущих барышей были, видимо, глубоко неприятны. Он смотрел на происходящее с плохо скрываемым отвращением.

— Надеюсь на тебя, Серж. Ты уже много раз вытаскивал нас из безнадежной ситуации. Пусть все так идет и дальше.

Что ж, позиция Левицкого мне была понятна. «Вашблагородию» было в нашей компании некомфортно, а иногда он наверняка чувствовал себя тут лишним. Только мой авторитет, да еще, пожалуй, не раз проявленная Левицким храбрость поддерживали его положение. Да и остальные на него косились, но молчали. Поэтому он вполне отдавал на мою волю все решения о его пае: ведь я мог бы предложить ему больше, чем он сам рассчитывал отстоять в споре с другими каторжанами.