Оптимизм людей из «Кларте» переливается в позолоте молотов и серпов, сверкая в лучах славы сомнительного режима, который опирается, как и капиталистический строй, на простую и тошнотворную трудовую дисциплину. И по правде говоря, прирождённым революционерам нет дела до того, что классовое неравенство несправедливо. Сперва критиковать трудовую дисциплину и тотчас же с поразительной узколобостью закрывать глаза на классовую борьбу – теперь становится понятно, как сюрреалистам, которых самые первые, но не самые глупые марксисты держали за шутов, удалось стать прилежными последователями коммунистической партии, а потом и Троцкого, на время приняв их покровительство. Однако три месяца спустя Элюар несколько продвинулся в своих взглядах и подписал вместе с другими сюрреалистами и участниками группы «Кларте» манифест «Революция сначала и навсегда», гласивший: «Мы не утописты: в этой Революции мы видим явление чисто социальной формы». Социальная форма в данном случае предусматривает, к сожалению, только форму социального гнёта, соответствующую концепции большевизма. В № 2 «Сюрреализма на службе революции» Бретон заканчивает свою статью о «Взаимоотношениях работника умственного труда и капитала» предмаоистским призывом: Не следует потакать типично интеллигентским сетованиям, которые – насколько они вообще обоснованы – должны быть не бессмысленными, изолированными выступлениями, а стимулом для всех тех, кто при существующем положении вещей обязан безоговорочно служить благородному делу пролетариата, как своему собственному. Интеллигенция на службе у народа – эта смягчённая вариация бланкизма до последнего останется одной из самых бестолковых черт сюрреализма. Дадаизм уже доказал врождённую несостоятельность интеллектуалов как таковых, обречённых править мёртвой планетой и издавать не имеющие законной силы указы до тех пор, пока настоящие законы Государства не заставят своих призраков играть роль во всеобщей организации лицемерия и лжи. Отступив от столь радикального подхода, сюрреализм живёт мечтами о культурной революции, параллельной той, рычаг от которой держит в своих руках партия. Скандал с Клозери де Лила предвещает «бурю в стакане мочи», начавшуюся с подачи хунвэйбинов [45] . Надо также признать и кое-какие заслуги левой критики в связи с организацией выставки «Правда о колониях» [46] . Сюрреалисты становятся критическим сознанием коммунистической партии, которой плевать на этих бабочек, заворожено порхающих вокруг огромной мясорубки для пролетариата под названием