Проснулся, как от толчка, уже в сумерках. Прислушался к ровному сопению альвы и решил не будить тёмную Королеву. Ей надо было выспаться за двоих.

Напившись от души каким-то совершенно потрясающим веганским нектаром с низкого столика у кровати, покрутил носом, перебирая содержимое вазы и блюд. Но увы, ничего существенного, кроме фруктов и каких-то клубней, мне не попалось. А мечта о хорошем куске мяса с кровью, проклюнувшаяся на задворках сознания ещё на встрече с Богами, всё больше стала напоминать навязчивую идею. Чему немало способствовала потеря значительного числа калорий во время кувыркания с альвой на задворках Астрала.

Живот тихим урчанием потребовал нормальной еды. Пришлось вставать окончательно. Предусмотрительные слуги оставили что-то вроде домашней одежды, приличествующей не только для спальни, но и для хождения по коридорам. Это что-то напоминало больничную пижаму времён молодости моего деда за исключением материала. Тонкой выделке ткани с искусной серебряной вышивкой и потрясающе лёгкой и тёплой по ощущениям позавидовали бы любые земные короли. Решительно экспроприировав халявную одёжку, надел на себя мягкие замшевые тапочки с загнутыми носами и осторожно открыл дверь спальни.

Невозмутимые гвардейцы Князя, стоявшие у входа, и бровью не повели. На что я пробурчал что-то типа: «Здравия желаю», — и двинул по коридору, ориентируясь на смутные воспоминания дороги, по которой нас сюда сопровождали. Но видимо ошибся, так как он привёл меня на широкий открытый балкон судя по открывшемуся виду, выходивший на дворцовый сад с фонтанами и лужайками, залитыми лунным светом Трёх Сестёр.

Неясная тревога, с которой я проснулся, улеглась. Зная по опыту, что местные луны в это время года исчезают с небосвода лишь в полночь, определил, что до назначенного мне Рандомом времени ещё несколько часов. Всяко успею подкрепиться, а то разговор с врагом в сопровождении постоянно бурчащей ненасытной утробы, грозит превратиться в фарс. Да и серьёзные решения, если таковые будут иметь место, следует принимать на сытый желудок. Это правило дед вдолбил в меня ещё с детства.

Тишина во дворце прерывалась лишь редкими шагами сменяющихся караулов, топотом припозднившейся прислуги. Зима в Варрагоне была мягкой и сухой, но ночь есть ночь, и я трижды похвалил себя за предусмотрительность. «Пижама» оказалась лучше всяких похвал.

Облокотившись на мраморную плиту балюстрады балкона, я невольно залюбовался покоем и тишиной варрагонской ночи. Нахлынули воспоминания о «Красном Петухе», Олафе и Эйрике Свенссонах, Натиенн Рагнарссон, орле и Празднике Бодрствования. Эх! Раскидало вас всех по мирам, братья. Как тебе зимуется в Кодебю, Эйрик? Как справляешься ты с новой жизнью, Нати, нашла ли мужа и детей? Достаточно ли в твоей кружке Эля, Олаф, за столом Единого, куда упекла тебя проклятая бубонка?