— Явился, Ниида-хан, — констатировала Ямада-сан, когда я с поклоном, выражающим всю почтительность к возрасту, зашел в её магазинчик. — Я так и знала, что ты придешь именно сегодня, январский ветер нашептал на ушко, что суждено старой Томо встречать дорогого гостя.

— Ох уж этот ветер, Ямада-сама. Кстати о нём — Амацу-но-Маэ как-то говорила, что еще помнит вкус утреннего морского бриза на том корабле, каким она со старшей сестрой приплыли на архипелаг Ямато, — в инструкции, полученной от наставницы, говорилось, что передавая эти слова, нужно еще и улыбнуться. Возможно, тут какая-то внутренняя шутка для своих, понятная одним лишь девятихвостым сестрам. Как бы то ни было, я выдал самую добродушную из своих улыбок. Не ехидную лисью усмешку, а то, как я улыбался чему-то приятному в те простые и понятные времена, когда был обычным бухгалтером. Удивительно, но очень искренне у меня получилось. Порадовать кого-то весточкой от семьи — дело всегда хорошее.

— А ведь эта старая Томо сразу сказала, что знает, кто ты такой, Ниида-хан. Вы, юное поколение, вечно мимо слуха своего пропускаете наиглавнейшее из речённого, а за второстенное да побочное цепляетесь, — несмотря на немного дурашливый, даже в чем-то игривый тон, в эти секунды я на своей шкуре оценил, КТО сейчас стоит передо мной.

Сила, мудрость, тяжкий груз прожитых столетий. Во взгляд старушки Томо вместилось всё. Возможно, даже ее долгий опыт нахождения в каменном облике, а также до сих пор непонятная мне история с отравлением Императора. Ответит ли Томо-сан, если я попрошу рассказать правду, как всё тогда случилось? Наверное, да, но право мне дано на только один ответ. Уж лучше задать самый главный вопрос, и лишь затем пытаться разговорить живую реликвию.

— Прошу простить меня за проявленную ранее дерзость, Старейшая, — лишний раз извиниться и показать, что мы на разных уровнях социальной иерархии, никогда не помешает.

— Пустое, юноша. Эта Маэ видала столько дерзости, что той хватило бы до вершины горы Фудзи, — любой нормальный человек, увидев ее добрую улыбку, сейчас бы сбежал. Зубы у Томо-сан, к слову, все на месте и в превосходном состоянии.

— Позвольте поведать вам о судьбе Мики-тян, каковой вы помогли избавиться от неприятностей…

Нельзя, никак нельзя сразу переходить к делу. А потому рассказал сначала о спасенной девушке. Затем о Ёсиде, открывшем свой собственный магазинчик и моей сестре, теперь помогающей тому в роли продавца…

— Ах, Тика-тян, чудесная девчушка, на диво бойкая, — поддержала старая Ямада. — А что же ваша матушка? Неужто объявилась? Видать, смягчилось каменное сердечко госпожи настоятельницы.