обратно к палате: – Все, Махаева. Мне оно не надо, чтобы ты башку расшибла о кафель. Кому потом отвечать?! А у пациентки слезы ручьем, бормочет: – Скверность. Нечистота. Иллювий… моление! – Это что она несет такое? – заинтересовалась Инга. – Так других слов не говорит. Только эти, как их – существительные. – Все время так? – Не, когда поступила, нормально выражалась. Материлась как сапожник. Палыч сказал: от лекарств такой побочный эффект. Таблетки розданы, уколы сделаны, и вообще-то, медсестра собиралась чайку попить, но, когда человек из последних сил не за водкой стремится, а в душ – нельзя препятствовать. Поэтому сказала Грише: – Иди, милок, в сестринскую, я там пирожные открыла. Сама ее провожу. Подхватила горемыку за плечи, строго сказала: – Держись, но не висни. Тащить на себе не буду. Махаева благодарно закивала: – Благодарение… Милостивица! – Эк ты выражаешься, – усмехнулась Инга. – Студентка, что ли? Помотала головой горестно: – Шушваль. Мизерность… Прямо интересно стало. Пока пациентка мылась, медсестра не поленилась заглянуть в интернет. Выяснила, что иллювий – это грязь намывная типа гумуса или глины, а шушваль – устаревшее слово для швали. Ну а когда сопроводила Махаеву в палату, в ее историю болезни заглянула. Викентий Палыч, по счастью, на компьютерную технику не полагался. Дублировал все на бумаге. Образование – средняя школа, находится в отпуске по уходу за ребенком, сыном трех лет. Удивилась: как разродиться-то смогла, если бедра словно у девчонки десятилетней? Кесарили, наверное. Прочитала и анамнез с диагнозом. Хорошего мало. Школьный возраст – дромомания, селфхарм, попытка суицида. Яркий эпизод депрессии послеродовой. Нынче – амбивалентность, эмоциональное оскудение, нарушение стройности ассоциаций. Слуховые, зрительные и осязательные галлюцинации. Параноидная шизофрения, пока не подтвержденная, но вопросик рядом с диагнозом совсем крошечный. Инга знала: если заведующий отделением действительно сомневается, то значок рисует огромный. Да и на ее медсестринский взгляд – совсем нехорошо с девочкой. Эх, ребеночка ее жаль. Хорошо, замужем, хоть с отцом сын, не с чужими людьми. Гриша, впрочем, пациентку-ангелка облил грязью: – Видела б ты, Ингусь, что творила, когда сюда ее привезли. Мат-перемат, кусалась, лягалась. Палыч – типа, смелый – взялся с ней один на один в кабинете беседовать, так потом с исцарапанной рожей ходил. – А чего буянить – если давно с психиатрией проблемы? – удивилась Инга. – Ну вроде как обманули ее. Сказали, что в диспансер