– Фэйра, – снисходительно произнесла королева мое имя, но я сделала то, что в приличном обществе было совершенно непозволительно – перебила ее. В другой бы ситуации я грызла локти и переживала, но королева Элида была первая, кто переступил через границы взаимного уважения.
– Мне казалось, что вы намного мудрее! Казалось, что не опуститесь до того, чтобы оценивать кого-то по чужим поступкам! – не в силах оставаться на прежнем месте, я встала со своего стула. – Судя по всему я ошибалась!
Правительница Итариса поднялась вслед за мной.
– Ты, видимо, не понимаешь, Фэйра, и это не удивительно. Когда станешь матерью, тоже будешь готова на все, чтобы защитить свое дитя.
– Рован уже не дитя! Он взрослый мужчина! Примите это! – с вызовом произнесла я.
– Я все равно буду оберегать его… Твоя метка… Ты совсем ничего не знаешь! – на миг ее голос дрогнул. – Если вы снимете проклятие и его чувства отступят, он все равно будет привязан к тебе! Ты, девочка, обрекаешь его на несчастную жизнь. Мой сын слишком благороден, он не сможет расстаться с тобой из-за связи, которую однажды создал.
Отчасти я понимала страх этой женщины, но простить ее жестокость все равно не могла.
– Ее возможно разорвать?
– Что?! Он тебя не попросит об этом, – горько усмехнулась она. – Не посмеет даже заикнуться.
– Я разве о нем спрашивала? – холодно произнесла, смотря в сиреневые глаза королевы ликанов.
– Возможно. Но носитель метки испытает все муки ада. Тебя будет разрывать на части. Смерть покажется избавлением, поэтому Рован….
Этих слов мне было достаточно. Дальше я не собиралась слушать.
– В ночь кровавой луны мы снимем проклятие. Если боги действительно над нами пошутили, и любовь Рована развеется, я отпущу его. Разорву нашу связь и исчезну, – уверенным сильным голосом проговорила я, хотя внутри дрожала словно осиновый лист. – Но если же чувства вашего сына останутся прежними, смиритесь!
– Ты разорвешь связь? – тихо спросила она.
– Разве я только что не это сказала? Думаю, мы поняли друг друга. Пусть я вам и не нравлюсь, но у нас есть кое-что общее. Мы обе любим Рована!
В глазах женщины было столько эмоций, но я не могла их разобрать, казалось, они смешивались в безумном водовороте. Элида молчала, смотрела на меня не произнося ни слова, а мне больше нечего было сказать.
Присев перед королевой в отточенном годами реверансе, я пошла к двери. И лишь стук моих каблуков, вторящий ударам сердца, заполнял большое пространство обеденной залы.
Обеденная зала
Дверь тихо закрылась, стук каблуков стих, а молчаливая королева так и стояла, смотря вслед нареченной сына, внутренняя сила которой странным образом контрастировала с хрупкостью миниатюрного человеческого тела.