В какой-то момент он вспомнил о просительнице, передавшей письмо для владетеля, и отдал его Кейсаву.

— Это что? — удивился тот. — Откуда?

— Да из приюта местного, с хлеба на воду перебивающегося, — объяснил Байра. — Там говорят, и одаренные дети, которых вы ищете, есть. Его содержательница под вашу руку просится, тут ни она, ни ее приют никому не нужны, Совет бедную прочь погнал, когда пришла денег просить. А оно бы неплохо свой приют в замке иметь, не пришлось бы воинов и работников на стороне искать, своих бы выращивали.

— А что, это хорошая мысль! — заметил молодой чародей. — Мы не обеднеем, не объедят нас несколько десятков ребятишек. Будет, где содержать малышей, которых еще рано учить. Где этот приют, говорите?

— На триста семнадцатой улице, в самом конце, из серого гранита, приземистый, двухэтажный, давно ремонта требующий, вот-вот развалится, судя по виду. Если еще не развалился.

— Хорошо, тогда я скажу содержательнице, чтобы собиралась, вместе с вами через арку в Наэрту уйдет.

— Пусть ко мне подходит, малых не обидим.

— Тогда я полетел.

Кейсав превратился в кайру и взлетел, оставив внизу покачивающего головой воина, которого до сих пор удивляла эта способность их владетеля. Молодой чародей уже неплохо знал Таламар, до трехсотых улиц гигантского города лететь было довольно далеко, на северо-восточную окраину, они считались самыми трущобами, там жила, в основном, беднота. А бал правили многочисленные банды. Стража в эти места просто не совалась.

Нужную улицу удалось обнаружить далеко не сразу, да и описанный Байрой дом тоже — почти все дома в округе строили из серого гранита, привезенного из восточных гор — ежедневно в Таламар по Таире сплавлялись десятки барж с камнем из из Горного края Древних. Когда-то там находились бесчисленные подземные города акала, но что с ними случилось дальше Кейсав не знал, а Фаэр не рассказывал.

В какой-то момент молодой чародей заметил, что в дверь полуразрушенного дома на самой окраине стучат трое громил, если это можно было назвать «стучат» — они лупили в хлипкую дверь ногами с воплями: «Кхара, открывай по-хорошему, хуже будет!». Наконец дверь скрипнула и на пороге появилась худая женщина лет традцати пяти на вид. Она тоскливо посмотрела на посетителей и спросила:

— Ну чего вам?

— Деньги давай! — хрипло рявкнул один из громил.

— У меня нет денег ни медяка, дети третий день голодные, — не вытирая потекших по щекам слез прошелестела женщина. — Совсем совесть потеряли?

— Чуешь, чем пахнет? — поднес ей под нос кулак второй громила. — Денег нет, так давай девчоночек своих молоденьких, сочненьких. Попользуем. С их не убудет! Го-го-го!