Билдер достал из кармана собственный томик таможенных уложений и помахал над собой:

— Да, да. Читал. Самые интересные куски готов дословно цитировать… Главное, при этом не обидеть господ негоциантов, которые тут же побегут жаловаться начальнику порта и городской голове. За нанесенные обиды. А то, что замордованных таможенников потом где из воды дохлыми вытаскивают — так никто ничего не видел, не знает, и на борту очередной шхуны половина экипажа в цветах паршивого барончика. Ну и контрабандой битком трюмы забиты. Зато желтую тряпку с красной полосой вздернули — и все, они только поесть-попить на огонек заглянули.

— До-ка-за-тель-ства! — припечатал в ответ Крафти. — Если ты поймаешь их на горячем, то в своем праве. Если твое «копье» за борт вышвырнули, значит с работой не справился. И штурмовать любую затрапезную шхуну после того, как таможня покинула ее — по королевскому эдикту не имеем никакого права. А уж по своей воле они в воду шагнули или помогли — это будут в суде до хрипоты законники спорить. Ну и с тебя спросят, за поклеп и наветы на того самого барона… Одного из многих…

Поднявшись, капитан роты отсалютовал и напоследок уточнил:

— Это если вышибут. А если нет?.. По тому же эдикту я имею полное право тогда применять дарованную мне его величеством власть. А за нападение на офицеров королевской таможни положена петля… Ничего не путаю?

Хозяин кабинета долго молчал. Затем покосился на застывшего в углу соляным столбом господина полицмейстера и хрипло подтвердил:

— Будут у тебя железные доказательства контрабанды и попытки нападения на таможенников, я тебя прикрою. Но если попытаешься мне пустышку подсунуть, самого вздерну… Эту неделю еще досмотры формальные, на следующей неделе начинай работу. В начале осени хочу видеть, как полная рота взяла в ежовые рукавицы баронскую вольницу.

— Так точно! А еще можно мне с господином Хакуррой парой слов наедине переброситься?

Начальник полиции выслушал просьбу, удивился, но возражать не стал:

— Конфискованное у бандитов железо? Да лежит что-то в кладовых. Не сказать, что много, но набрали за этот год. Каждую зиму обычно распродаем накопленное или старьевщикам на переплавку сдаем. То, что судьи осмотрели и больше не требуется. Могу отдать.

— Сколько рыл вооружить получится? На два-три десятка наберется?

— Вполне. Правда, там больше ножи и палаши. Мечей, алебард и прочего нет. Это выкупают почти сразу для городской стражи.

— Мне с алебардами в трюмах не развернуться. А палаши на первое время вполне сойдут. Тогда я с утра заеду?..