Цзинь — весь в работе. Разработку чата с соцсеткой, системой оплаты и множеством смежных функций он сделал идеей фикс.
От его мамы, Хань Юйтун, нет вестей. Вот уже месяц. Лично я считаю это — хорошими вестями. Ведь о худшем мы бы уже знали.
Что ещё? Детсад? Он без меня стоит. Ровно, малыши его ещё не разнесли. Вернусь — наверстаю упущенное. Не по солнышкам, а по знаниям.
А самую ожидаемую новость я получила вчера. Мамочке позвонил режиссер Ян.
— У меня есть кандидат на роль Юн Фэна, — провозгласил Ян Хоу. — Я готов представить его вам. Но есть один нюанс.
А когда и куда в нашем деле без нюансов?
Киваю маме: пусть соглашается на встречу.
Над городом плыли невероятные в своей редкости облака — их называют «пилеос». Тонкие облака над кучевыми, в них солнечный свет преломляется в мельчайших каплях воды. Радужные облака.
Я могла видеть их своими собственными глазами.
Глава 2
Сначала мы посмотрели видео. Вообще, почти все пробы так и так записывались. Что в столичной киноакадемии для будущих звезд, что с возрастными актерами. Решение складывалось из двух оценок, от режиссера Яна, и от нас с мамой. Официально — от сценариста Бай Я.
Два «да» равнялись утверждению на роль.
Хотя бы одно «нет», и кандидат отправлялся в папку «отложено».
Мы не спорили до хрипоты каждый за свое ви́дение. Просто соглашались с тем, что кто-то может иметь другие критерии оценки.
Взаимоуважение — то, что мы поставили на первый план.
Очевидно, что живая картинка — эффект присутствия и погружения — яснее и лучше. Но объяснить мое присутствие на всех пробах было бы затруднительно. Мэйхуа сослалась на большую загруженность: она не только сценарист, но и мать. И директор творческой студии, что тоже отнимает время.
В итоге Ян Хоу смотрел претендентов вживую, а мы оценивали их в записи.
Опыт интересный, будоражащий.
Особенно при первом просмотре: мы ж ещё на экран телевизора вывели запись.
«Хочу, чтобы вы осознавали: это работа, с которой я возвращаюсь на экраны после двухлетнего перерыва», — толкнул тогда речь режиссер Ян. — «К каждой сцене мы будем подходить со всей ответственностью. Никаких недоработок, непрофессионализма или: „И так сойдет, на монтаже поправим“. Я буду требовать от актеров полной самоотдачи. Вы будете уставать, срываться, ненавидеть меня. Если я скажу, что удар должен быть настоящий, до крови — вы нанесете или получите этот удар. Велю прыгнуть с моста в ледяную воду — вы прыгнете. Вы подпишете бумаги о снятии ответственности со студии и производственной команды за свою жизнь и здоровье. Кто не готов к моим требованиям — пожалуйста, покиньте репетиционный зал прямо сейчас».