— Такое вот взрывное выступление, — вяло пошутил бледный конферансье, выглядывая из-за кулис. — Огненное, можно сказать. Ну, а сейчас, раз все обошлось, я передаю слово жюри.

Жига выкарабкался из оркестра, предстал перед судьями, покаянно опустив глаза. Тем не менее, зрители приветствовали его появление громкими аплодисментами и одобрительными выкриками.

— Звезда в жопе, — снова произнес взлохмаченный Серджио Анимале, и на этот раз никто не стал ему возражать. — Девять баллов. Один бал снимаю за мою прическу.

— Это не танец, — воскликнул Анри Мерсье. — Это нечто иное, целая жизнь! Какая пластика, какой напор! Юноша, верьте мне: у вас большое будущее! И это пламя, пламя! Ведь это же вы — то пламя! Десять баллов, и гори моя прическа синим пламенем!

— Вам хорошо, вы лысый, — пожал плечами Анимале.

— То либо нибудь, — подхватила взволнованная Ванда Брукс, пухлая физиономия которой была покрыта ровным слоем сажи. — Если катарсис потому что трещина пиона. Смерть возвышенности не ноль пролонгации. Девять баллов и штормит.

— Что ж, — заключил конферансье, — Лишь досадное происшествие помешало Зажигалке получить высшие оценки. Но кажется, мы присутствуем при рождении новой звезды.

Жига поклонился, яростно тряхнув рыжей гривой, чем вызвал новый шквал аплодисментов и выкриков.

— А я вызываю на сцену последнего участника, — возвестил ведущий. — Встречайте: Одинокий волк.

— There is a house in New Orleans

They call the Rising Sun, — протяжно завыл под гитару невидимый певец.

Из-за кулис медленно вышел Джо в кожаных штанах и кожаной куртке, надетой на голое тело. Голову его украшала большая широкополая шляпа. Убийца пытался шагать плавно, но движения его были скованными, он не попадал в ритм и слегка спотыкался.

— Бухой, что ли? — поморщилась Дарк.

— Похоже, — протянул Патрон. — Принял на грудь для смелости. Но это уже неважно. Скорее всего, и Люмик, и Жига пройдут отбор. Это больше, чем можно было надеяться. От Джо требуется только одно: не сорвать номер, не навлечь подозрений.

— Не знаю, Патрон, — монахиня покачала головой. — Не уверена, что он сможет.

Зрители смотрели на потуги Джо без особого интереса, но неожиданно к нему прониклась симпатией Ванда Брукс. То ли дело было мускулатуре и повышенной волосатости убийцы, то ли он вызвал жалость своей неловкостью — но поэтесса, стиснув ладони, с волнением следила за каждым движением конкурсанта.

— Что он хоть изображает? — осведомился Дворф.

— Брутальность, — поморщился Патрон. — Типа, одинокий волк, боец, все такое.

— Сам себя, значит, — крякнул гном. — Но как-то неубедительно получается. Смотрю, у него обе ноги левые.