Ублюдки с тревогой смотрели за стекло, где несущийся по кругу поток быстро чернел. Вскоре погасли последние цветные искры.

— Ну, мне пора, — Фолькерст поклонился, нажал кнопку в стене. Стекло отъехало в сторону, министр смело занес ногу над чернотой.

— Не так быстро! — Патрон подскочил к коллайдеру, схватил Фолькерста, и оба ухнули в поток антимагии.

Ублюдки издали вопль ужаса. Малыш Ларс подскочил, задвинул стекло:

— Не знаю, что теперь будет, но на всякий случай.

Сотрудники бюро, не понимая, что делать, беспомощно наблюдали за происходящим в коллайдере. Тьма как будто поперхнулась, завихрилась, застыла на месте, вдруг исчезла, поглотив Фолькерста с Патроном. На их месте образовался седовласый благообразный незнакомец с трубкой в зубах. Он с улыбкой посмотрел на ублюдков, постучал в стекло:

— Впустите!

— Йоу, а это что за явление снежка народу? — удивился гоблин.

— Открой ему, — попросила Дарк.

— А надо ли? — с подозрением сказал Дворф. — Вдруг это и есть гигантский червь-насильник?

— Нет, — глаза монахини сияли счастьем. — Я чувствую. Это Он. Вы что, не понимаете?

Она подбежала к стеклу, оттолкнула Малыша Ларса, отодвинула прозрачную преграду, упала на колени:

—Неизвестный …

— Ну-ну, милая, зачем так? — добродушно сказал пожилой мужчина, — Встань.

— Но это ведь вы,Неизвестный?

— Это я. То есть, вполне известный в своем мире, конечно. Но ты права, девочка: я ваш создатель. И зовут меня профессор Джон Рональд Руэл Толкин.

— Второе пришествие, дождались… — прошептала Дарк.

— Блядь. А как же теперь мой атеизм? — задумчиво спросил Дворф, опускаясь на колени рядом с девушкой.

Ублюдки, переглядываясь, тоже один за другим преклоняли колени.

— Встаньте, дети мои, — сказал Толкин. — Позвольте рассказать вам, что же произошло. Хотя… можете присесть, и я сяду рядом.

Он уселся на пол, остальные расположились кружком.

— Итак. В своем мире я был самым обычным человеком. Писателем. И мое воображение создало ваш мир…

— То есть, вы, Господь, хотите сказать, что мы — писательский вымысел? Может, мы вам вообще снимся? — огорчилась Дарк. — Не люблю такие концовки. Читаешь-читаешь, сопереживаешь героям, и на тебе: это все, оказывается, было только в голове одного из персонажей. Уж совсем какая-то хуета и постмодернизм.

— Нет-нет, ваш мир так же реален, как и мой, — заверил профессор. — Он возник благодаря силе моего воображения, но зажил своей жизнью. Что есть магия? Кто из вас задумывался?

— Это науке еще неизвестно, — ответил Дворф.

— Совершенно верно. Так вот: человеческое воображение и есть настоящая магия. Чем оно сильнее, тем созидательнее. Ведь самые прекрасные дворцы возникают сначала в воображении архитектора, не так ли? Все начинается с мысли… В своем мире я задумал написать книгу о сказочной реальности. Я жил мечтою о ней, меня окружали видимые только мне удивительные существа. Я придумывал их обычаи и языки, вел с ними долгие беседы, ожидая, когда сказка вызреет в моем сознании, и ее можно будет перенести на бумагу. Но однажды выдуманный мир позвал меня, и затянул. Оказалось, что он претворился в жизнь из фантазий. Так сильно работало мое воображение. Меня встретили чудеса, волшебство, и жители юного мира, добрые и наивные, как дети. Откуда-то они поняли, что это я их создал, и признали меня своим божеством.