– Открывай, – властно повелевает она, кивнув на коньяк.
Я уступаю, откупориваю бутылку, а Синди поднимается и семенит к тому столику, что напротив кровати. Она тщательно выбирает бокалы и останавливается на низких с широким дном. Громко она ставит их на журнальный столик передо мной. Но наливать я не спешу, ведь в самом деле не собираюсь пить.
Молча, так и оставшись сидеть на диване, я внимательно наблюдаю за действиями этой женщины и, честное слово, не имею ни малейших догадок о том, что она может вытворить в следующую минуту.
Синди тянется к колоде, длинными и острым ногтем вспарывает пленку, открывает коробочку и с каким-то особым мастерством принимается перетасовывать карты. И почему я не удивлен, что у нее есть опыт в таком деле?
Она опускается в кресло и, даже изредка на меня не посматривая, начинает очень манерно и грациозно раздавать карты. Я сажусь к столику ближе, и Синди произносит, переведя, наконец, взгляд на меня:
– Кто проиграет – пьет. – Она облизывает губы. – Так что, если ты не хочешь пить, всего-навсего не проигрывай. И да, я, кстати, мастер игры в карты. Поражение вообще не моя тема. Так что давай соберись и побеспокойся о своей удаче.
На Нью-Йорк обрушивается ливень.
Глава XVIII. Безумие как оно есть Кларк
В том, как виртуозно и театрально Синди перетасовывала и раздавала карты, я предвидел то, что эта профессионалка уделает меня всухую.
После того, как она посмотрела в свои четыре карты и, хитро улыбнувшись, прикрылась ими, словно веером, я морального готовился оказаться растерзанным.
А в том, как Синди легко бросала на стол карту за картой и игриво посмеивалась, как элегантно тянулась корпусом к столу, как небрежно заправляла волосы за ухо и бесцеремонно оттопыривала мизинец, было столько важности и уверенности, что не оставалось сомнений – эта женщина уничтожит меня в этой игре и во всех последующих.
Синди продула все шесть партий из шести и выпила, соответственно, шесть порций коньяка. В то время как мой бокал оставался сухим.
– Ты долфен был скафать, что профессионал.
– Синди, в последний раз я играл в эту игру в школе.
– Ты лфефь!
– Синди, может, тебе поесть чего-нибудь?
Она звонко хлопает ладонью о ладонь, щелкает пальцам и делает рукой пистолетик, которым тычет в меня.
– Шаришь.
Покачивая бедрами и с небольшим трудом удерживаясь на ногах, она шагает к стационарному телефону, прижимает трубку плечом к уху и не с первой попытки попадает по кнопке, которая свяжет ее с ресепшеном.
– Добрейший вечер. А нет, простите, я передумала.
Она быстро возвращается и плюхается в кресло, поправляет волосы и снова раздает карты. Молча и важно кладет мне, себе, мне, себе. Судя по всему, это другая игра, потому что на руках у нас оказывается по шесть карт.