Я открываю дверь, перешагиваю порог и оборачиваюсь, а Синди посылает мне воздушный поцелуй. Такая милая мелочь, но с каким же поразительным теплом она это сделала.
Ковер в длинном коридоре отеля идеально заглушает звуки шагов. Я захожу в свой номер, запираю дверь и понимаю, что мне очень жарко. Ослабляю галстук и ощущаю, что тело горит – я влюбился. Все мое существо, все мои мысли, все мои планы – все пылает.
Синтия О'Гейл, ты меня или спасешь, или уничтожишь.
После тебя я или освобожусь от гнета, который несу с рождения, или, подобно братьям, перестану быть человеком. Синтия О'Гейл, ты застала меня в самый сложный период моей жизни, я чувствую, что стою у пропасти.
Но я еще не знал, что мне готовит завтра…
Глава XX. Все кончено Синди
Тело не мое. Оно тяжелое, непослушное, сонное, злое и ничего не понимающее. Каждое подобное утро я честно обещаю себе: больше не пью. Никогда. Но мои зароки не длятся дольше, чем до очередного вечера, который зовом приключений утягивает меня куда-нибудь с непреодолимой силой.
Я продолжаю лежать в отельной постели, перекатываюсь с бока на бок и медленно осознаю, что меня разбудило. Стук. Нащупываю телефон и смотрю на время – 5:32. Какого черта так рано? Это Кларк? Или работник отеля? Меня выселяют? Штрафуют за шумное поведение вчера? А мы разве так уж шумели? Хорошо, что Кларка нет в моем номере. Когда начали целоваться, уже не сомневалась, что проснемся мы вместе. На этот раз обошлось, и славно. Но сколько мы еще так сможем?
Обернувшись в одеяло, с огромным трудом поднимаю его и себя с кровати и тащусь к двери. Зеваю и открываю ее. Даже не спросив, кто там. Жизнь однажды меня за это покарает. А потом я вижу выражение лица пришедшего, и вся дурь мигом улетучивается из моей башки.
В коридоре еще темно, утро ведь совсем раннее, но то, как вдребезги разбито сердце Кларка, мне видно отчетливо. Его душа потяжелела, сделалась мертвой и, удушая, повисла на шее. Случилось что-то ужасное. Кларк мрачен и уничтожен, он даже не может ничего произнести. Плечи его сгорблены, а взгляд недвижим.
– Кларк, что стряслось?
– На вот, возьми. – Он протягивает мне банковскую карточку.
– Зачем это?
– Купи что-нибудь черное из одежды.
– Я ничего не понимаю, прости.
– Мой дядя, мистер Брукхилл, мертв.
Струны оборвались. Шатнулась, упала и разбилась ваза. Со стола потоком ветра унесло в окно драгоценнейшие письма. Кожа от неосторожного касания лезвия рассеклась на руках. Случилось то, что заставило обмереть от ужаса.
Имею ли я право расспрашивать, что произошло? Или это непозволительно? Я не знаю. Я боюсь сделать Кларку хуже. Слава небесам, он сам решается рассказать.