– Ну, как тебе? С точки зрения перфекциониста, мои иллюстрации – бесталанная глупая ерунда или то, что имеет право на существование?

– Я куплю все книги, которые ты иллюстрировала.

Она явно не это ожидала услышать. Синди хлопает ресницами и ничего от смущения не отвечает.

– Давай договоримся, Кларк. Пусть между нами не будет ни грамма лести, ладно?

– Разумеется. И в мыслях не было.

– Что ж, в таком случае, если скупить эти книги – то, чего ты на самом деле хочешь, пусть так и будет. В конце концов, побудить тебя делать то, чего ты истинно хочешь – и есть первый шаг к твоему исцелению.

– То есть ты хочешь сказать, что если я буду отлавливать импульсы того, чего хочу, и делать это, то найду себя?

– Именно. Чтобы стать счастливым, нужно просто понять, что тебя таковым делает. Но допетрить, что это будут за действия, не так уж просто. Мне, чтобы стать счастливой, сегодня нужно было поесть той еды, которой захотелось больше всего на свете. – Она говорит гипнотически. Она заколдовывает меня и все сильнее очаровывает. После каждого ее слова мое сердце бьется чаще. – Так что замри, прислушайся к себе и осознай, чего ты больше всего хочешь. Сможешь это исполнить – приблизишься к тому, чтобы стать счастливым.

И в следующую же секунду я решаюсь сделать то, чего больше всего хочу. За один шаг сокращаю расстояние между мной и Синтией и целую ее. Пусть и прекрасно, прекрасно знаю, что это нерационально. Я делаю именно то, чего больше всего не хотел допускать.

Этот поцелуй еще лучше, чем тот наш первый. Целуется Синди незабываемо великолепно. И, к моему удивлению, что бы она ни говорила про отношения, которых не хочет, Синди отвечает взаимностью сразу. Мы впиваемся в губы друг друга, я наконец-то запускаю руку в ее мягкие волосы на затылке, а она сжимает рубашку на моей груди.

Синтия хотела целовать меня ничуть не меньше, чем я ее.

Второй рукой я притягиваю ее за талию чуть к себе ближе и понимаю, что все это время она стояла на носочках. Должно быть, у нее ужасно затекли и без того уставшие ноги, но она все равно не разрывает поцелуй. Мы оба не знаем, к чему он нас приведет. Но оба хорошо понимаем: его вообще нельзя было допускать. А теперь, когда нам обоим известно, что никто из нас не хочет прекращать целоваться, вообще непонятно, как поступить дальше.

У нее сладкие, ну очень сладкие губы. Они так прочно стали ассоциироваться у меня с вишней, что даже будто бы вкус у них именно такой.

Она опускается с носочков, и мы разрываем поцелуй.

– Синди, ты будешь моей девушкой?

– Не-а. Я же говорила, никаких новых отношений, пока я разгребаю последствия старых. Доброй ночи, Кларк, спасибо за этот вечер, и не забудь разбудить меня утром, если вдруг я просплю.