И так разложил все в багажнике, включая жмура, что когда сверху легло темное покрывало, то вроде и вправду ничего подозрительного.

— Ишь ты, — ухмыльнулся москвич. — А что, глядишь, может и проканать… Ладно, езжай. Жду с отчетом, как говорят в кругах…

И скривив улыбку, он мотнул головой вверх.

Мотор заурчал, машина тронулась навстречу неизвестности.

Москвич повернулся ко мне:

— От души, брат, — веско молвил он, протягивая руку.

Мы обменялись рукопожатием, и он пошел в здание. Лысый вопросительно глянул на меня. Я на секунду вскинул взгляд в небо, увидал, что на востоке небо чуть заметно начало светлеть, усталость давала о себе знать… и все-таки чувство товарищества побудило меня сказать:

— Слушай, еще раз скажи, как в ту больничку проехать? Хочу сгонять к нашему парню.

Лысый пожал плечами — мол, вольному воля… Повторил, я старался схватывать, впечатывать в память.

— Благодарю, брат, — и пошел к Демиду отчитываться.

Тот был один в номере, не спал. Я обстоятельно рассказал все, естественно, умолчав о перстне. До этой истины я хотел докопаться сам.

— Ладно, — сумрачно сказал шеф. Видно было, насколько он устал. — Иди отдыхай пока. Завтра… то есть, сегодня, да, день будет трудным. Мягко говоря.

— Я хотел к Танку сгонять. Как он там?..

Демид пожал плечами.

— Ну, коли не лень, и душа просит, то валяй. Но смотри, часам к трем чтобы был на месте, сходняк, наверное, в четыре-пять начнется… ну, в шесть, может быть… Короче, в пятнадцать ноль-ноль быть здесь! Кстати, этого вашего Танка вроде бы Заур на больничку повез?..

— Да.

— Ага… Ну, хорошо, что напомнил. Ладно, иди.

Я вышел. Гостиница уже почти спала, кое-где из номеров доносились пьяные голоса, грубый смех. Спустившись, я обнаружил, что бандитская охрана бодрствует все так же бдительно, и меня парни узнали, улыбнулись приветственно — как же, чемпион!.. Я ухмыльнулся в ответ, прошел к «девятке», сел, поехал.

Рассвет поднимался над Черноморским побережьем, я с удовольствием вдыхал чудесную смесь морского и лесного запахов, особенно ароматную вот таким ранним утром… Но про перстень не забывал, конечно, он прямо-таки жег мне бедро сквозь штанину — образно, конечно, говоря… Все-таки я счел нужным отъехать на какое-то расстояние от гостиницы, на одном из бульваров увидел расширение проезжей части, так называемый «карман», подрулил туда, остановился.

Я помнил, конечно, что все наши перстни номерные. Включил свет в салоне, сгорая от нетерпения, вынул кольцо, поднес к плафону…

Сюрприз! Номер оказался тщательно затерт. Ни одной цифры не видать.