Тут разговор достаточно неожиданно съехал в эстетическую плоскость, а конкретно, в оценку женской красоты разных стран и народов, отчего Степаныч оживился и даже разгорячился, видимо, многое вспомнилось из молодости, и почему-то он вдруг выступил адептом азиатской харизмы, пустился в рассказ о том, каких красоток он повидал среди башкирок, якуток и разных других восточных особ.

Я поощрительно поддакивал, понимая, что мемуары прибавляют тонуса нашему ветерану, и пусть старик порадуется, вспоминая… Но при этом не забывал о текущих делах, и когда тема эроса иссякла, я решил, что придется переключить беседу на вещи приземленные и малоприятные. И рассказал о преследовании.

Нечего и говорить, что сообщение не порадовало соратников.

— Блин! — вскричал Танк. — Ну и откуда тут могут ноги расти? Вариант, что ли⁈

— Вариант, конечно, самый подходящий вариант, — скаламбурил я, — но вообще кто его знает…

Степаныч сильно нахмурился.

— М-да… — пробубнил он. — Значит, под колпаком у Мюллера… Ну, тут только одно: держать ухо востро.

На этом он запнулся, и мне показалось, что он не договорил: «…да и это, случись что, не поможет…» но, конечно, не стал.

— А чего ты мне не сказал? — с укоризной спросил Танк. — Я бы из этого хмыря все вытряхнул!

— Нет, — возразил я. — Тут это не годится.

— А что годится⁈

А что годится, я и сам не знал.

— Ладно, — я махнул рукой. — Утро вечера мудренее. Мне, кстати, завтра с утра начальство встречать, так что я в Домодедово, а у вас график свободный…

Но, разумеется, я не мог отделаться от мыслей о том, какой переплет будущих событий закручивается вокруг нас, и как все это вообще пойдет. И вроде бы ведь на нервы не жаловался до сих пор, а уснуть не мог, хотя и понимал, что надо. Рейс утренний, путь в аэропорт не близкий, вставать рано… И сон не шел. Как назло. Бывает такое.

Под эти невеселые мысли и заснул, не заметив, как. Вскочил, естественно, с опозданием. Танк со Степанычем дрыхли сном праведников, а я, толком не умывшись, не побрившись, не позавтракав, припустил со всех ног. Метро, пересадка, еще пересадка. Выбежал на «Домодедовской», оттуда на автобусе. Не опоздал, но влетел в здание аэровокзала, когда уфимский рейс уже сел, так что ждать пришлось недолго.

…Алина появилась сдержанно-величественная, она вообще как-то с каждым днем обретала все больше солидности, и в манерах, и в одежде — прямо фрейлина двора Его Императорского величества. При ней был новейший и моднейший для тех лет стильный чемоданчик на колесиках и с длинной ручкой. Мне корректно улыбнулась: