2

Дельта Волги самая большая в Европе. Перед впадением в море река распадается на сотни рукавов, больших, средних и совсем маленьких, которые в придачу выписывают загогулины, пересекаясь и образуя многочисленные ерики и острова. Вдоль берегов стеной стоит тростник высотой за четыре метра и его младшие братья, которые наполовину ниже — камыш и по ошибке называемый также рогоз с темно-коричневыми качалочками. В детстве мы срывали их и поджигали. Тлеют очень долго, испуская дым с интересным ароматом. Дельта Волги — это рай для рыбаков и охотников. Праведные из них после смерти попадают именно сюда. Такого разнообразия и количества рыб, птиц и зверей больше нигде не встретишь. Правда, и комаров несчитано. Если голого человека связать и оставить здесь на ночь, до утра высосут из него всю кровь. Так в этих краях казнят за особо мерзкие преступления.

Я не знаю, по какому из рукавов мы вошли в Волгу. Всё было не так, как в мой предыдущий визит сюда вместе с викингами. Уровень Каспийского моря подвержен колебаниям, сильно зависит от погоды. Меняется и дельта, то расширяясь, то сжимаясь. Сперва увидели маленькие островки. Прошли между ними и восточнее обнаружили широкий рукав, в который и направились. Поднялись по нему километров на десять и свернули в ерик к высокому большому острову, заросшему вербами и ольхой. До темноты еще было часа три, но я решил дать людям небольшой отдых. Пусть походят по земле, очухаются после четырехдневных скитаний по морю.

Надо было видеть радость на их лицах. Такое впечатление, что домой уже вернулись. После захода в реку даже Лейла соизволила подняться на кормовую палубу. Вид желтовато-зеленых густых стен тростника, видать, внушал ей веру, что не утонет, если вдруг упадет за борт. Сойдя на остров, моя жена и вовсе прослезилась. Даже наши лошади обрадовались меньше, хотя в кадырге им приходилось стоять практически неподвижно и жевать сено, а не зеленую траву, до которой дорвались на берегу. Я распределил людей: одни занялись заготовкой сухого тростника и валежника для костров, на которых наконец-то приготовим горячую пищу, другие получили невод и занялись ловом рыбы в ерике, который был глубиной им по грудь, третьи выдергивали корни тростника, чтобы получить из них сладкий отвар, четвертые пошли со мной ставить крючки с наживкой на уток. Возле южной части острова была тихая заводь с большими зелеными округлыми листьями лотоса с бело-розовыми цветами. Именно на эти «блины» и клали наживку из кусочков сухой лепешки, чтобы рыба не склевала. По пути я подстрелил из лука пару крякв. Их было так много, взлетали целыми стаями, что терялся, какую выбрать. Салюки нашли обеих в зарослях тростника и вытащили на берег, хотя не учил их этому.