Выдвинулись мы перед полночью. Луна дней восемь назад обновилась. Ее света было достаточно, чтобы различить оба берега. Ночь была тихой. Плеск весел был слышен далеко. По крайней мере, в Хаджитархане на западном берегу у спуска к реке, по которому когда-то удирали осажденные горожане, нас поджидал на берегу отряд. Наверное, городская стража, как никто другой, заинтересованная содрать пошлины с любого судна, проходящего мимо. Я приказал всем спрятаться в трюме и не высовываться без приказа, а обоим рулевым присесть, спрятавшись под защиту левого борта кадырги. Сам, облаченный в доспехи и с черной маской на голове, остался на корме, чтобы направлять рулевых и контролировать ситуацию.

— Эй, плывите сюда! — несколько раз крикнул кто-то из стоявших на берегу и, чем ближе были мы, тем громче.

Я стоял неподвижно, молчал, делая вид, что ко мне это не относится. Точнее, изредка отдавал тихо приказы рулевым взять правее-левее. Не думаю, что меня слышали на берегу. Так что пусть орут. Мы идем ближе к восточному берегу и нас разделяют самое меньшее метров триста. Из лука если и добьют, то разве что поцарапают доспехи. Я не человек. Я ифрит, который плывет по своим делам на чем-то похожем на кадыргу. Мне стрелы не страшны. Стражники поорали еще немного, пока мы не миновали траверз того места, где они стояли, и замолкли.

Когда позади остались самые северные дома и то место, где моя сотня ворвалась в Хаджитархан, я разрешил рулевым встать. Не знаю, стреляли в нас или нет. Я играл роль истукана, не шевелился и смотрел вперед. Главное, что подплыть на лодке не отважились. Видимо, моя неподвижность и молчание, как и предполагал, навели стражников на грустные мысли. Какой нормальный человек поплывет ночью по реке против течения да еще так быстро⁈ Только нечистая сила. Так что будут ждать, когда мы поплывем обратно. Уверен, что все суда, проходившие вверх по реке ободрали и запомнили. Любое иное будет тем, что проскочило ночью, а если такое не появится, в чем, уверен, стражники не сомневаются, то это нечистая сила прошмыгнула, больше некому. Мне так нравится пользоваться дремучестью нынешних людей, причем не только кочевников-азиатов. Западноевропейские горожане недалеко ушли от них. Разве что придуманной нечисти дали другие названия.

Часа через три я увидел впадающий в Волгу левый неширокий приток и приказал повернуть в него. Это еще дельта, верхняя ее часть. Вдоль берегов рос высокий тростник. Мы вломились в него носом кадырги, который вылез на мелководье и застрял. Никаких якорей не надо.